Развод. Закон бумеранга

Глава 5

С того ужасного вечера, когда Артем указал мне на дверь, прошел почти месяц.

Внешне я храбрилась, старалась не показывать боли от предательства. И только ночью, когда дети крепко засыпали, рыдала в подушку.

Угнетало, что меня променяли на длинноногую «коллегу». Бездушные слова Вероники стерли мою самооценку в пыль.

Я не представляла, как бы пережила подлость Артема, если бы не поддержка мамы и любимые сыночки.

Неделю после разрыва я не могла ни есть, ни пить, ни спать. Автоматом делала положенные дела по дому.Из меня словно вынули душу. Казалось, что меня больше нет…

Однажды, не выдержав, мама подошла к кровати, где я рыдала в подушку.

– Не смей себя так вести! – ее голос звенел от негодования. – Подумаешь, мужик бросил. Тоже мне, конец света!

– А что, что тогда конец света?! – я отчаянно заломила руки. От постоянного плача у меня уже саднило лицо.

Мама бросила на меня сердитый взгляд.

– Ты уходишь в депрессию, неужели не понимаешь?! Это страшная вещь! Так недолго и в больницу загреметь. И вот тут ты можешь потерять детей. Артем их заберет и не вернет. Не потому что они ему нужны, а по закону. Я старая, опеку над мальчиками мне не дадут. Да и как, если у них есть родной отец? Представила, что их ждет в семье отца и его новой жены? Вот это и будет для тебя концом света!

Я помертвела.

– Нет, только не это!

Мама обняла, погладила как маленькую по голове.

– Не плачь, дочка. Не пропадем. У меня пенсия. Да и у Артема должна совесть проснуться, денег сколько-нибудь на детей переведет… – она вздохнула. – Проживем…

– Мне надо искать работу, мам. Попробую по специальности. Ты же знаешь, меня на прежней работе всегда ценили…

Мама отошла к окну и, глядя на мрачный осенний пейзаж, долго молчала.

– Да, ты права, пожалуй, – наконец ответила она. –Так будет лучше. Вот прямо завтра и начинай искать! Кирюшу в детсад устроим, тут рядом, через дорогу. А я с Дениской на хозяйстве останусь.

– Спасибо, мамуль, – поблагодарила осипшим от волнения голосом. – Я пока в интернете пошарю, объявления в газетах посмотрю. Завтра с Кирюшей в поликлинику детскую сходим, справку в сад оформлять начнем. А уж с понедельника по собеседованиям ходить начну.

Мы с мамой посмотрели друг на друга и невесело улыбнулись. Как-то все сложится?

***

Две недели спустя я сидела за столом, уронив голову на руки. Свет включать не стала, мне хватало призрачного сияния луны, заглядывавшей в окно кухни.

Отопление пока не дали, но обещали со дня на день. Зябко передернула плечами и плотно запахнула полы старенькой маминой кофты.

Черная тоска накрыла меня с головой.

Хотелось крепко уснуть, и чтобы никто не тревожил. Смотреть яркие красочные сны, где я счастлива, где еще не превратился в монстра Артем, где папа еще жив, и далеко до сердечного приступа, унесшего его жизнь…

Но нельзя… нельзя спать. В квартире режим лазарета.

А как хорошо все начиналось! Я уже поверила, что удача на моей стороне.

В садик Кирюшу взяли без всяких проволочек. Ему нравилось там все: игрушки, еда, ребята в группе. У него даже появились друзья.

Мама наладила режим дня Дениске, у него улучшился аппетит, ребенок стал намного меньше капризничать. С удовольствием ходил в парк на прогулки.

Я же целыми днями носилась по собеседованиям, и везде мне обнадеживающе улыбались и просили перезвонить денька через два-три…

Я воспряла духом.

Ночами размышляла, какую работу лучше предпочесть:ближе к дому, но неинтересную и с хорошим окладом, или, как мечтала, но добираться придется на перекладных?

Какой же наивной я оказалась!

Позднее поняла, что раз тебя с улыбкой просят перезвонить и протягивают бумажку с наспех записанным телефоном– значит, тебе отказали.

Я прошла восемь собеседований. И столько же раз меня просили перезвонить и не отвечали на звонки.

От отчаяния начала соглашаться на любую работу, только чтобы с восьми до пяти. Но как только «хозяева» узнавали, что у меня двое малолетних детей, отказывали сразу.

Единственно, где мне не поставили никаких условий – это торговать овощами в палатке напротив дома у «гостей с юга», плохо говорящих по-русски. Но тут я отказалась сама.

Деньги Филиппа Алексеевича, как я ни экономила, давно закончились.

Пришлось растягивать на месяц мамину пенсию, что почти удалось.

Ключевое слово – «почти»…

Внезапно заболела мама. Слегла с высокой температурой и надсадным кашлем. Убедила меня, что простыла, пила какие-то таблетки… Но на третий день она потеряла сознание, и ее увезли на скорой. Диагностировали тяжелую пневмонию и поместили в палату реанимации. Три дня я сходила с ума от неизвестности и горя. Врачи не отходили от нее, она выжила, пришла в себя, но о выписке пока вопрос не стоял.