Развод. Жена не навсегда

Глава 5. Саша… я твоя мать

Я еду к Саше и всю дорогу твержу себе: «Он не мог так сказать. Это Юра врёт, пытается унизить меня и оправдать своё поведение».

Ну не может мой сын поддержать отца в предательстве. Мужчина может бросить, найти себе любовницу, соврать. Но сын? Нет. Саша всегда был моей поддержкой. Он очень быстро повзрослел и стал для меня вторым защитником после его отца.

Но слова Юры продолжают крутиться в моей голове, словно острые осколки стекла.

Он произнёс эти слова слишком спокойно — будто констатировал очевидный факт, без малейшей тени сомнения, без колебания в голосе. И именно эта холодная уверенность пугает сильнее всего.

Звоню в дверь, она открывается почти сразу.

Саша стоит передо мной: чистая футболка, джинсы, аккуратный вид. Но глаза мрачные, тяжёлые, губы сжаты в тонкую линию. Весь его вид говорит: «Я недоволен твоим приходом».

— Мам, — голос резкий. — Что случилось?

— Можно войти? — я едва сдерживаю дрожь, пальцы вцепились в ремень сумки так, что костяшки побелели.

— Заходи, — он делает короткий, почти отталкивающий жест рукой и резко отворачивается, уходя вглубь квартиры, не оборачиваясь и не дожидаясь меня.

Я захожу. Всё вроде бы как обычно — порядок, запах кофе, телевизор тихо бормочет. Но атмосфера густая, колючая, я чувствую, что разговор будет тяжёлым.

— Саша, нам нужно поговорить, — начинаю я осторожно. — Папа сказал, что ты поддержал его решение уйти из семьи. Это правда, сынок?

Он сразу закатывает глаза, падает на диван и с раздражением бросает:

— Мам, серьёзно? Ты приехала проверять, что я сказал папе?

— Он сказал, что ты считаешь его правым и поддерживаешь его решение. Мне, как матери, очень важно знать, что ты на самом деле думаешь, Саш, — я не выдерживаю, и глаза начинают наполняться слезами.

Саша резко садится ровнее, опирается локтями о колени, смотрит прямо в меня холодным взглядом.

— Да, поддержал. Потому что задолбали ваши сцены. Вы жрёте друг друга — и меня заодно.

У меня будто землю выбили из-под ног. В груди всё сжимается так, что становится трудно дышать. Ведь… Саша не может так думать сам. Это не его слова, это Юра вложил их в его голову, нашептал, убедил… Я не верю, что сын видит нас такими.

Да, у нас были ссоры, но разве настолько ужасно? Разве всё выглядело так плохо, чтобы он отвернулся от меня? Мне больно и обидно до отчаяния: выходит, мужу мало было предательства — он ещё и Сашу настроил против меня.

— Ты понимаешь, что говоришь? Это же твоя семья! Это наш дом, наши годы вместе!

— Мам, — он кидает мне раздражённый взгляд, — вы должны были разойтись ещё давно. Папа хотя бы честный, сказал, что не хочет так жить. А ты цепляешься, ноешь, устраиваешь драмы.

— То есть это я ною?! — у меня пересыхает во рту. — Это я виновата, что он нашёл любовницу?

Саша усмехается, в его голосе злость и какая-то внутренняя обида:

— Да хоть десять. Мужик имеет право начать заново, если старая жизнь уже сдохла.

Эти слова — как удар. Я хватаюсь за спинку стула, чтобы не потерять равновесие.

— Саша… это твои слова или его?

— Мои, — огрызается он. — Потому что я понял одно: все вы бабы одинаковые.

— Что? — у меня вырывается шёпотом.

— Да, — он резко встаёт, начинает нервно ходить по комнате. — Меня недавно бросила Даша, если ты забыла, это была моя девушка, и я, глупо веря, думал, что у нас всё серьёзно, но оказалось, что это совсем не так. Поэтому не удивляйся тому, что я больше не верю ни в «любовь», ни в «верность», ведь все вы одинаковые. Ты, она… какая в этом разница?

Я делаю шаг к нему, тянусь рукой, но он отстраняется. Лицо упрямое, злое, губы сжаты.

— Так что да, я поддержал отца, — говорит он резко. — Он хотя бы честный. А ты… ты ведёшь себя как любая обиженная женщина: слёзы, истерики, обвинения.

У меня перехватывает дыхание.

— Саша… я твоя мать.

— А я взрослый мужик, — отрезает он. — И я не хочу быть жилеткой для твоих жалоб. Разводитесь, и всем легче будет.

Тишина наваливается, будто стена. Я стою, пытаюсь дышать, но каждое его слово режет сильнее ножа.

Наконец я беру пальто и тихо говорю:

— Спасибо за честность.

Он отворачивается, садится на диван и берёт в руки телефон, будто разговора и не было.

Я выхожу, и дверь за спиной с гулким эхом хлопает, будто ставит последнюю точку. Уже на лестнице меня накрывает тяжёлая волна пустоты: всё вокруг кажется чужим и ненастоящим, даже воздух режет горло.

Муж предал меня первым, и я ещё не успела научиться дышать с этой болью, но теперь, когда и сын встал не на мою сторону, внутри словно что-то окончательно обрушилось.

И если я думала, что больнее всего — потерять Юру из-за измены, то сейчас понимаю: удар от Саши в десять раз сильнее.

Я выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, и слёзы текут сами по себе. Но вместе с ними приходит и другая эмоция — злость. Чистая, холодная.

Хорошо. Раз вы оба выбрали свою сторону — я выберу свою.

Я вытаскиваю ключи из сумки и уже представляю: вернусь домой и уберу из дома всё, что принадлежит Юре. Каждую его рубашку, каждую бумажку, каждый след.

Пусть живёт где хочет, но в моём доме его вещам больше не место.