Развод. Жена не навсегда

Глава 18. Мужчина отвечает (Юра Кравцов)

​​Катя сидит на диване, поджимает ноги, смотрит на меня снизу вверх, будто это поможет ей скрыть правду. Я устало провожу ладонью по лицу, заставляю себя держать ровный голос.

— Я спрашиваю в последний раз, — говорю спокойно. — Есть кто-то ещё? Да или нет?

Она ёрзает, крутит прядь волос, потом тянется за телефоном, словно ищет спасение в переписке. Я перехватываю её руку.

— Отвечай.

Катя вздрагивает. На секунду в глазах мелькает испуг, потом — привычное упрямство.

— Нет, Юр. Никого. — Слова вылетают слишком быстро, слишком натянуто.

Я смотрю прямо в глаза. Она отворачивается.

— Ладно, — выдыхаю. — Пусть будет так. Но учти, Катя: если правда всплывёт, а она всплывёт рано или поздно — тебе лучше, чтобы её сказала ты, а не кто-то другой. Второго шанса у тебя не будет.

Где-то внутри я чувствую, что Кате доверять никак нельзя. И, судя по последним событиям, понимаю: есть вероятность, что она сама не знает, от кого беременна. Но если она спала с Сашей — мир перевернётся, когда, казалось бы, хуже уже некуда.

Нет, хуже есть всегда, судя по всему тому, что происходит сейчас в моей жизни.

Катя надувает губы, обиженно тянет:

— Ты всё время меня подозреваешь. Разве так можно? Я же с тобой, я же выбрала тебя.

— Ты выбрала не меня, — перебиваю резко. — Ты выбрала деньги. Тусовки, внимание, иллюзии. А я — взрослый мужик, и у меня нет права на иллюзии. Я отвечаю за себя, за семью, за сына. И теперь, возможно, за ребёнка, которого ты носишь.

Она прикусывает губу, глаза округляются.

— Ты же не оставишь меня, если это твой ребёнок? — спрашивает почти шёпотом.

— Я никогда не откажусь от ребёнка, если он мой, — отвечаю твёрдо. — Но ты должна понять: это не игрушка, не случайность. Это ответственность. И если ты думаешь, что можно продолжать жить так же, как раньше, ты ошибаешься.

Катя скрещивает руки на груди, с вызовом смотрит на меня:

— Ты хочешь меня контролировать. Думаешь, раз ты старше, то можешь решать за двоих.

Я чувствую, как меня наполняет дикая злость. Каждое слово, исходящее из уст Кати, меня бесит. Мне тошно от одной мысли, что я когда-то чувствовал что-то к этому человеку. Катя мне противна, и я ощущаю это всем телом и душой. Но если она беременна от меня — я никогда не брошу их на произвол судьбы.

Я наклоняюсь вперёд, говорю тихо, но так, что каждое слово звучит как удар:

— Я не думаю. Я знаю, Кать. Если ты беременна — твоя жизнь уже не принадлежит только тебе. Ты отвечаешь не за тусовки и барные фотки, а за человека. И если ты этого не понимаешь, я заставлю тебя понять, пока не станет слишком поздно.

Она откидывается на диван, закатывает глаза, но молчит. Я чувствую: что бы она сейчас ни говорила, её слова всё равно не имеют никакого веса.

В груди тяжесть, но я не даю ей выйти наружу. Я беру ключи со стола, встаю.

— Собирайся.

Катя моргает, удивлённо поднимает голову:

— Куда?

— К твоим родителям. Сегодня ты ночуешь там. Они должны знать правду. А я должен всё обдумать.

— Что? — она чуть не срывается на визг. — Ты серьёзно? Я не маленькая девочка, чтобы меня отвозили к маме с папой! Я не хочу им пока рассказывать.

— А ведёшь себя именно как маленькая девочка, — парирую холодно. — Сейчас тебе нужен не я и не твои подружки, а те, кто будут терпеть твои капризы и попытаются вправить тебе мозги. Я не собираюсь больше с тобой нянчиться.

Катя встаёт, начинает метаться по комнате.

— Я не поеду. Это унизительно. Что скажут родители?

— Скажут спасибо, что я хотя бы привёз тебя, а не позволил натворить ещё больших глупостей, — отвечаю спокойно. — У тебя неделя до УЗИ. За это время мы оба должны решить, как жить дальше.

Она топает ногой, как подросток.

— Ты меня бросаешь!?

— Нет, Катя. Я даю тебе шанс привести голову в порядок. И себе тоже.

Она хватает сумочку, хлопает дверцей шкафа, резко выходит в коридор. Я иду следом.

По дороге в машине она молчит. Только смотрит в окно, сжимает губы в тонкую линию. Я не спрашиваю, не начинаю разговор. Впервые за всё время я чувствую, что не обязан её успокаивать. Сейчас я обязан только себе — быть мужчиной.

Когда подъезжаем к дому её родителей, Катя хватает ручку двери, даже не дожидаясь полной остановки. Выходит, бросает на меня взгляд — злой, обиженный, но без единого слова.

Я жду, пока она войдёт в подъезд,потом жду несколько минут. Только потом трогаюсь с места.

В голове тишина — ни злости, ни обиды, только усталость и ясность. Всё, что было с Катей, всё её враньё и истерики, кажется теперь чужим, как будто происходило не со мной.

Я чувствую, что дальше так жить нельзя и продолжаться так не может.

Я загнал себя в угол, позволил Кате управлять моей жизнью, разрушать всё вокруг, а главное — отдалился от самых важных для меня людей. От сына и Лены.

Да, Саша теперь меня ненавидит. И будет ненавидеть ещё больше, когда узнает о беременности Кати. Его презрение станет сильнее, его слова будут жёстче, и между нами вырастет стена. Но я не могу больше прятаться за оправданиями и молчанием.

Пусть Саша плюнет мне в лицо, пусть отвернётся, но я должен быть честным с ним. Хотя бы попытаться исправить то, что кажется уже неисправимым.

Сегодня я готов к любому исходу. Даже если это будет самая тяжёлая встреча в моей жизни, я всё равно поеду к сыну.

Я приму его ненависть, его холод и отвержение, потому что иначе я окончательно потеряю себя.