Развод. Жена с дефектом для дракона

Глава 1

— Она пуста, — равнодушно сказал столичный лекарь, глядя на мужа. — Леди Шанто не понесла.

Сухие пальцы, остро пахнущие лавандовой настойкой, отпустили подол моего платья. Ткань тяжело упала на лодыжки. Лекарь поклонился моему супругу, лорду Грегори Шанто, и вышел.

Красная от унижения, я встала с кушетки и стала судорожно поправлять платье. Кабинет мужа давил. Темный дуб, золоченые корешки фолиантов, чучело горностая с пустыми блестящими глазами на каминной полке. Все эти вещи я детально изучила за три года постыдных осмотров, к которым до сих пор не могла привыкнуть.

Каждый месяц муж привозил нового лекаря, чтобы тот проверил, что за дефект не дает мне забеременеть долгожданным наследником. И каждый раз специалисты разводили руками, расписываясь в своем бессилии.

Муж поднялся из-за стола. Высокий, широкоплечий, он двигался с особенной, ленивой грацией хищника, которая завораживала. Черный сюртук из тончайшей шерсти обтягивал мощные плечи, серебряная вышивка на обшлагах вспыхивала искрами при каждом шаге. От его фигуры веяло опасной силой и холодной властностью, которая была присуща драконам.

Грегори подошел к окну. Я услышала, как щелкнул шпингалет, жалобно скрипнула створка. И свежий весенний ветер рванул в кабинет, шелестя бумагами на его рабочем столе. Сквозняк прошелся по моим голым ногам, и я сжалась от холода.

— Я разочарован, — коротко сказал Грегори. — Твоя сестра родила уже пятого ребенка, а ты за три года ни одного. Ни одного, Натали!

Он повернулся, и я увидела, что несмотря на спокойный тон, муж в бешенстве. Крылья тонкого аристократического носа раздувались от ярости. Глаза горели расплавленным драконьим золотом, а челюсти он сжал так, что под кожей заходили желваки. Костяшки пальцев побелели, на перстне-печатке дрогнул, будто живой, красный камень.

Я опустила голову, уставившись на темные доски паркета. Злые слезы жгли глаза, горло сдавило спазмом. Разве я одна в этом виновата? Я никогда не отказывала Грегори в супружеском долге, с радостью принимая его ласки. Только в последнее время он не спешил домой, все чаще откладывая визиты в родовое поместье по очень веским, но неубедительным причинам.

— Ну! — рыкнул муж недовольно. — Хватит хлюпать носом. Мне надоели твои постоянные истерики!

Я не успела ни вздохнуть, ни отшатнуться. В пару шагов он пересек комнату и с неожиданной силой рванул лиф платья. Кружево затрещало, жемчужные пуговицы с тихими щелчками разлетелись по полу, запрыгали между ножек кушетки. Я испуганно пискнула и сжала руками расходящуюся на груди ткань.

— Не надо, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим, слишком высоким.

Муж отвел мои руки. Одним резким, собственническим движением высвободил груди и сжал их с такой силой, что я вскрикнула от боли и стыда.

— Такая большая, — процедил он сквозь зубы, и я чувствовала его горячее дыхание. — Почему в них до сих пор нет молока? Почему их не сосет мой сын?

Он мял, выкручивал, надавливал. Я видела, как ярость в глубине его глаз смешивается с маслянистым, темным желанием. И неожиданно для себя застонала, получая удовольствие от грубых ласк.

Но тут Грегори посмотрел мне в глаза. Человеческий зрачок окончательно вытянулся в узкий драконий, во взгляде появилась звериная тяжесть. Муж был близок к обороту.

Нет! Только не это! Низ живота стянуло ледяным, парализующим страхом, в висках панически застучала кровь. Зверя я боялась до дрожи, до животного ужаса, от которого немеют конечности. Наслушавшись историй сестры о том, как ее муж теряет контроль при обороте и издевается над ней, я не ждала от дракона ничего, кроме боли. Я забилась в объятьях мужа, пытаясь вырваться, чувствуя себя мышью, попавшей в капкан. Мое сердце колотилось уже где-то у самого горла, норовя выпрыгнуть наружу.

— Умоляю, — выдавила я, чувствуя, как слезы катятся по щекам, оставляя горячие влажные дорожки на ледяной коже. — Пожалуйста, отпусти!

Но захват стал только жестче. Грегори вдруг схватил меня за горло. Я ощутила, как длинный, слегка изогнутый драконий коготь коснулся яремной впадины, провел по коже, оставляя щекочущий, смертельно опасный след. Ужас сковал меня ледяной цепью, лишая воли. Я дрожала так, что стучали зубы. Скулить было стыдно, но я скулила. Тонко, протяжно, как побитый щенок.

— Как долго ты мне врала, Натали, — хрипло прошептал он, поднимая меня за шею над полом. Мои ноги беспомощно повисли в воздухе. — А я как идиот верил в твои сказки. Слишком долго. Непростительно долго.

Я совершенно ничего не понимала, от нехватки воздуха перед глазами поплыли разноцветные круги. В ушах нарастал глухой звон, мир сузился до золотых глаз напротив. Я хватала его жесткие пальцы, пытаясь разжать, царапала ногтями. Но все без толку.

— Отпусти, — прохрипела я.

Грегори с презрением разжал пальцы. Я рухнула на пол, ударившись плечом о ножку кушетки. Боль взорвалась искрами в плече, и я согнулась, хватая ртом холодный воздух, дрожа всем телом. Меня тошнило от пережитого страха.

— Чтобы сегодня же собрала вещи, — его голос теперь звучал равнодушно. Словно он разговаривал с чужим человеком. — Завтра утром поедешь в Золотую Долину. Как только я получу разрешение у короля, мы сразу разведемся.

Я сидела на полу, обхватив здоровой рукой ушибленное плечо, и не могла сфокусировать взгляд. Золотая Долина? Разоренное поместье на краю его земель? За что? Что я такого сделала?

Я с трудом сглотнула кислую слюну, потрогала шею и скривилась от боли.

— Я… я не понимаю, что случилось? — прохрипела я, с трудом выталкивая слова сквозь сжатое спазмом горло.

Грегори усмехнулся, скривив красивые губы в презрительном смешке.

— Можешь мне больше не врать, — холодно сказал он. — Мне давно говорили, что ты вытравливаешь моих детей, но я не верил. А вчера я привез артефакт и решил сам проверить тебя после нашей близости. И знаешь что? Я увидел внутри тебя биение новой жизни. Но сегодня твое нутро опять оказалось пустым.