Развод. Жена с изъяном

Глава 8

Лика

В ванной уже набрана вода. Она теплая, с легким запахом детского средства. Я проверяю локтем – привычка, хотя термометр показывает идеальные цифры. Тимоша лежит у меня на руках, теплый, тяжеленький. Он что-то гулит, смешно шевелит губами, разговаривает со мной на своем, очень важном языке.

– Сейчас, мой хороший, – шепчу я. – Сейчас будем купаться.

Когда я опускаю его в воду, он сначала вздрагивает, а потом расслабляется. Ручки расправляются, ножки медленно шевелятся, на лице появляется то самое выражение – доверчивое, спокойное. Я поливаю его животик. Провожу губкой по плечикам, по спинке, по коленкам. Вода тихо плещется, и мне кажется, что в этот момент мир сужается до нас двоих.

Я говорю с ним шепотом. Про мишек. Про то, что папа сегодня, наверное, устал. Про то, что мы с ним справимся. Он смотрит на меня, и мне вдруг становится легче.

Я заворачиваю его в полотенце, прижимаю к себе, вдыхаю этот особенный запах – теплого молока, кожи, чего-то очень родного. Иду в комнату. Быстро, чтобы не замерз, одеваю. Новый костюмчик с мишками. Рукава чуть длинноваты, но мне нравится. Я купила его вчера. Хотела порадовать сыночка. Хотела, чтобы он увидел и улыбнулся.

Тимоша причмокивает, когда я беру его на руки и сажусь в кресло. Он сразу находит грудь, цепляется, жадно начинает есть. Я чувствую, как тянет, как все внутри отзывается теплом и легкой болью. Это не всегда приятно, но это правильно. Его маленькая ладошка упирается мне в грудь, пальцы сжимаются и разжимаются.

Я глажу его по голове, считаю вдохи. Он ест долго, сосредоточенно, потом начинает засыпать прямо у меня на руках. Он тяжелеет, дыхание выравнивается. Я еще немного покачиваю его, боясь разбудить.

Когда я встаю и подхожу к кроватке, дверь в детскую резко распахивается.

– Сегодня вечером буду поздно, – бросает Марк.

Голос громкий, резкий. Тимоша вздрагивает всем телом и тут же заходится плачем. Таким, от которого у меня сжимается все внутри.

Марк морщится.

– Капризный, как девочка, – говорит он с раздражением.

– Тсс… – вырывается у меня автоматически. – Пожалуйста…

Я тут же понимаю, что сделала глупость.

Взгляд Марка резко меняется.

– Это ты мне? – спрашивает он тихо.

Марк приближается ко мне. Свободной рукой я прижимаю Тимошу к себе, другой, не знаю зачем, хватаюсь за край кроватки. Марк подходит вплотную и резко берет меня за волосы на затылке. Сжимает так, что в глазах темнеет.

Больно. Очень больно.

Мне хочется закричать, но я сжимаю зубы. Тимоша и так плачет.

– Еще раз так сделаешь – сильно пожалеешь, – цедит Марк мне в лицо. Я чувствую его дыхание, вижу злость в глазах.

Он отпускает меня резко, почти отталкивает.

– И отключи эту сирену, – кивает он в сторону сына. – Мужик так себя вести не должен.

Тимоша плачет еще громче. Я вся дрожу, но не двигаюсь.

– Не жди меня сегодня, – бросает Марк и выходит из детской, хлопнув дверью.

Несколько секунд или минут не понимаю, где я. В голове гул. В затылке жжет. В груди пусто и тяжело одновременно.

Страх. Непонимание. Боль. Обида.

Я глотаю все это разом. Насильно. Потому что Тимоша чувствует. Потому что я должна.

Прижимаю сына к себе, раскачиваюсь, глажу его по спинке, по голове. Шепчу первое, что приходит в голову, просто чтобы он слышал голос.

– Я здесь… я с тобой… все хорошо…

Плач постепенно стихает. Сыночек расслабляется, дыхание снова становится ровным. Он успокаивается, а я – нет.