Развод. Жена с изъяном

Глава 12

Лика

Вечер у нас проходит спокойно. Так спокойно, что я даже позволяю себе выдохнуть. Тимоша хорошо кушает, сосредоточенно так, будто это его важная работа.

Я смотрю, как он смешно хмурит лобик, как аккуратно шевелит губами, и ловлю себя на том, что улыбаюсь без причины. Просто потому что мне хорошо.

После кормления – купание. Я наливаю воду, проверяю, добавляю совсем немного теплой, чтобы было идеально. Тимоша сначала замирает, потом радостно брыкается, разбрызгивая воду. Он улыбается мне так, словно я – самый лучший человек в его жизни. Наверное, пока так и есть.

– Ты мой хороший, – шепчу я, вытирая его мягким полотенцем.

Тимоша пахнет детским кремом и чем-то своим, неповторимым. Я одеваю его в пижамку, целую щечки, носик, лобик. Все хорошо. Все спокойно. Вот так и должно быть.

Но через несколько часов что-то меняется.

Сначала я замечаю, что Тимоша становится беспокойным. Он не плачет, нет, просто капризничает. Я беру его на руки, качаю, шепчу. Он прижимается ко мне, но все равно хмурится.

И тут я обращаю внимание на щечки.

Сыпь. Я провожу пальцем осторожно, почти не касаюсь.

Сердце сразу сжимается. Я прижимаю губы к его лобику и понимаю, что он горячий.

– Нет, – шепчу я. – Только не это…

Я прижимаю Тимошу к себе и иду к шкафчику с лекарствами. Делаю все быстро, но аккуратно, чтобы не расстроить его еще больше. Открываю дверцу, перебираю коробочки, флакончики. И с каждой секундой сердце бьется все сильнее.

Жаропонижающее закончилось.

Я смотрю на пустой флакон и чувствую, как поднимается паника. Но рядом стоит антигистаминное. Оно может помочь при сыпи. Во всяком случае, оно не лишнее. Я даю капельки, Тимоша смешно причмокивает, морщится, потом немного успокаивается.

Я снова прижимаю его к себе, глажу по спинке. Он дышит ровнее, но мне все равно неспокойно. Слишком хорошо я знаю это тревожное чувство. Когда ты мама, ты всегда чувствуешь, когда что-то не так.

Я беру телефон. Хочу позвонить Марку.

Он должен скоро ехать с работы домой. Он купит лекарство. Все будет хорошо. Тимоше осталось ждать совсем немножко.

Я набираю Марка. Я почти уверена, что он ответит сразу. Почему-то именно сейчас кажется, что он просто обязан взять трубку. Один гудок. Второй. Третий. Потом сброс.

Сердце проваливается куда-то вниз. Я смотрю на экран. Жду, что он сейчас перезвонит сам. Не перезванивает.

– Так… – говорю вслух тихо, стараюсь не пугать Тимошу. – Наверное, он за рулем.

Я уже слышу его голос у себя в голове. Спокойный, наставительный, чуть раздраженный: «За рулем нельзя отвлекаться. Если ты сам так беспечно относишься к своей жизни, подумай хотя бы о жизни близких и других людей...» Он всегда это говорит. Всегда. И я всегда с этим соглашаюсь.

Я глубоко вдыхаю. Значит, он не возьмет, пока не приедет. Это даже хорошо. Правильно. Сознательно. Просто сегодня эта его сознательность выйдет ему боком. Потому что, как только он приедет, ему придется снова уехать. Уже в аптеку.

Я смотрю на Тимошу. Он вертится, хнычет. Он уже не тот спокойный, улыбающийся малыш, каким был совсем недавно. Ручки напряжены, пальчики сжимаются, лицо краснеет.

Я снова касаюсь губами его лба и меня будто обжигает.

– Господи… – выдыхаю я.

Он стал еще горячее. Горячий по-настоящему. Внутри все сжимается. Я понимаю, что нужно срочно измерить температуру.

Я кладу Тимошу в кроватку, иду за градусником. Руки дрожат, но я стараюсь делать все аккуратно, привычно, будто я не боюсь до потемнения в глазах.

Минута тянется бесконечно. Тимоша капризничает, выгибается, плачет. Я шепчу ему что-то бессмысленное, ласковое, лишь бы он слышал мой голос.

Градусник пищит. Я смотрю на экран – 41.

Мозг отказывается воспринимать цифры. Но проходит секунда, и меня накрывает. В голове шумит, в ушах звенит, пол уходит из-под ног. Я хватаюсь за кроватку.

– Нет… – шепчу я. – Нет, нет, нет…

Сорок один. Это уже не «высокая температура». Это страшно. Это опасно! Это то, про что мамы читают в статьях и надеются, что с ними такого не будет.

В голове обрывки мыслей. Судороги. Обезвоживание. Скорая. Реанимация. Я ловлю себя на том, что дышу слишком быстро, и резко заставляю себя остановиться.

Стоп.

Я не имею права паниковать. Не сейчас. Не тогда, когда на мне ребенок. Маленький, беспомощный, полностью зависящий от меня.

Я снова прижимаю Тимошу к себе. Его щечки пылают, дыхание сбивчивое. Я чувствую, как внутри поднимается первобытный, животный страх. Такой, от которого хочется выть.

«Почему я не проверила лекарства раньше? Почему не купила еще?»

Сразу возникает желание обвинить себя. Это почти автоматически. Как будто если я найду виноватого, станет легче. Но легче не становится.

Я глажу Тимошу по спинке, по голове, по крошечным плечикам.

– Мама здесь, – шепчу я. – Я с тобой. Я все сделаю. Слышишь?

Я думаю о том, что дети чувствуют все. Мой страх, мою дрожь, мое отчаяние. Я заставляю себя говорить тише, дышать медленнее. Даже если внутри все переворачивается.

Я снова смотрю на телефон. Марк не перезвонил. Конечно. Он же едет. Он правильный. Он принципиальный. Только сейчас мне плевать на его принципы. Мне нужна помощь. Срочно.

Я считаю секунды. Считаю вдохи. Держу сына и думаю только об одном: «Пожалуйста, только бы он приехал быстрее...»

Представляю вам еще одну книгу из литмоба «Верну жену».

Только для читателей старше 18 лет.

Верну жену. На скамейке запасных стало тесно

https://litnet.com/shrt/SLjl

- Я скоро стану отцом! – муж выпалил одной фразой.
А я сначала улыбнулась. Подумала, что он сам догадался о моей беременности. Но оказалось, что от него ждет ребенка другая женщина…