Развод. Жена твоих кошмаров

Глава 5. Неловкое застолье

Я просто обалдела при виде неё, вот такой.

Потому что передо мной стояла не та Наташа, которую я видела вчера. Совсем не та. Вчера она была серая, скомканная, будто её вытащили из собственной жизни и забыли вставить обратно. А сейчас...

Сейчас она стояла в дверях с абсолютно спокойным, даже невозмутимым лицом, на котором не наблюдалось никаких следов от слёз, подавленности или отчаяния. Посмотрела на нас абсолютно спокойными, даже какими-то стеклянными от уверенности глазами, и демонстративно откусила добрую половину бутерброда.

- А, вы пришли! - прошамкала она с набитым ртом, активно работая челюстями. - Заходите, заходите! Там как раз икра заканчивается, успеете на остатки праздника жизни.

Я стояла в дверях и тупо смотрела на подругу, не в силах сообразить, что происходит. Мой мозг будто завис, пытаясь совместить вчерашнюю картинку с сегодняшней.

- Свет, ты чего застыла? - она вопросительно посмотрела на меня. - Замёрзла? Заходи уже, тут тепло.

- Наташ... ты как? - выдохнула я, пытаясь рассмотреть в её лице хоть каплю боли.

- Я? Офигенно, - она проглотила кусок и вытерла губы тыльной стороной руки. - Оказывается, икра в триста раз вкуснее, когда она куплена на заначку мужа его новой пассией. Идите в комнату, там весело.

Я встряхнулась и шагнула в прихожую. Илья последовал за мной, прикрыв за собой дверь. Мы сняли куртки, разулись, и тут я краем глаза заметила вешалку.

Там висела целая куча чужих вещей. Женская куртка - яркая, с мехом на капюшоне, явно дорогая. Шарфы, перчатки, сумка... и самым ярким диссонансом в глаза бросалось мужское кашемировое пальто черного цвета с разодранным рукавом, всё заляпанное грязью.

Обе эти вещи мало походили на то, что носила Наташа, Лаврентий или их сын Антон. Но если с женской курткой всё было понятно - вещь явно принадлежала любовнице ее мужа, - то что насчет мужского пальто?..

Я нахмурилась, пытаясь понять, что это значит.

Наташа уже пошла по коридору, доедая свой бутерброд. Я посмотрела на Илью и тихо шепнула:

- Что-то здесь не то...

Он пожал плечами, но видно было, что тоже насторожился. Мы двинулись за Наташей в гостиную, и с каждым шагом моё недоумение только росло. Потому что всё это было слишком странно. Слишком спокойно. Слишком... неправильно.

Вчера Наташа была на грани. А сегодня она встречает гостей с бутербродом в руке, словно ничего не произошло.

Что, чёрт возьми, случилось за эти сутки?

Когда мы прошли в гостиную, я едва не споткнулась о собственные ноги.

Наташа всегда была богиней кулинарии. Её новогодние столы обычно ломились от фаршированных уток, домашних паштетов, сложнейших салатов с авторскими заправками и пирогов, от которых можно было сойти с ума. Сейчас же праздничный стол напоминал прилавок отдела готовой еды в самом дешевом супермаркете «у дома». Пластиковые контейнеры с «Оливье» и «Мимозой», где майонез уже начал отсекаться желтой жижей. Нарезка в вакууме, разложенная прямо на упаковочном картоне. Фрукты, которые, кажется, даже не помыли. Покупной торт в прозрачной коробке и батарея дешевого игристого пойла.

Это был настоящий гастрономический протест. Громкое, жирное «мне плевать» на все приличия.

- Проходите, ребята, самообслуживание, - Наташа вальяжно опустилась на стул, отодвинув ногой какой-то пакет. - В этом доме теперь едят то, что купили в спешке. Шеф-повар в отпуске, кухарка уволилась. Так что кушайте, что бог послал... ну или что наша шустрая Альбина Сергеевна в «Пятерочке» по акции отхватила.

За столом, багровый как перезрелый помидор, сидел Лаврентий.

Он выглядел так, будто мечтал провалиться в преисподнюю, прихватив с собой весь этот пластиковый пир. Он явно не ожидал гостей. Он ожидал, что Наташа будет тихо рыдать где-нибудь в спальне или комнате их сына, пока он будет праздновать в гостиной с любовницей. А она... видимо, просто вышла и начала есть их еду.

Рядом с ним, вжавшись в стул, сидела та самая Альбина Сергеевна. Фигуристая, эффектная женщина с роскошной пышной стрижкой-каре в стиле французских пятидесятых и ярко-красными губами, которые сейчас были нервно сжаты. Это её голос мы слышали за дверью.

При виде моего мужа Лаврентий дернулся и попытался встать, но как-то неловко запутался в скатерти.

- О, Илья... Света... - он выдавил из себя подобие улыбки, хотя его глаза бегали по комнате, как напуганные тараканы. - Признаться, не ожидал, что заглянете. А мы тут... мы просто....

Он посмотрел на Альбину, на нас, потом на невозмутимо жующую Наташу. Ситуация была настолько патовой, что тишину можно было резать ножом.

- Ну, мы по-соседски, как обычно, - я изо всех сил старалась держать лицо кирпичом. - Наташа пригласила. Сказала, будет весело, вот мы и пришли.

Лаврентий сглотнул. Он всегда уважал Илью - мой муж был для него образцом успешности, силы и того самого «горячего темперамента», которому Лаврентий пытался подражать, но выходило жалко. Видеть нас сейчас, в разгар этого сюрреализма, для него было хуже пытки.

- Да-да... конечно. Весело. М-м, кстати, - он вдруг выпрямился, спешно пытаясь вернуть себе лицо «хозяина положения», - я не успел познакомить. Это Альбина... - он запнулся, ища спасительное определение. - Она... она репетитор нашего сына. По химии. Сами понимаете, ЕГЭ на носу, нельзя расслабляться...

Я чуть не прыснула, услышав это сбивчивое объяснение.

Репетитор по химии? В одиннадцать вечера тридцать первого декабря? В обтягивающем платье с декольте до пупка и с видом женщины, которая только что инспектировала содержимое чужого холодильника?

Но закончить этот цирк Лаврентию не дала Наташа.

Она громко, на всю комнату, усмехнулась, отложила вилку и посмотрела на мужа с таким нескрываемым презрением, что он аж напрягся.

- Да что уж там скрывать, Лавруша? Мы же все свои, - она обернулась ко мне и Илье, и в её глазах плясали злые, веселые огоньки. - Ребята, познакомьтесь официально. Это Альбина - будущая новая жена моего мужа. Любить её и жаловать - на ваше усмотрение. А химия у них, судя по всему, исключительно органическая и происходит преимущественно в нашей спальне.