Развод. Жена твоих кошмаров

Глава 6. Гостья с перекрестка

Бывают моменты, когда ты подсознательно ждёшь удара, но когда он прилетает прямо в солнечное сплетение, то дыхание всё равно перехватывает так, что в ушах начинает звенеть.

В дверях стояла Ясмина, женщина с перекрёстка.

Только теперь она не была случайным силуэтом в городской толпе, а пришла в гости прямо сюда, в квартиру моей лучшей подруги. Живая, осязаемая и пугающе настоящая. Её появление было сродни взрыву бесшумной гранаты - вспышка есть, а звука нет, только выжженная земля внутри меня.

Я смотрела на неё и чувствовала, как реальность вокруг меня медленно плавится, превращаясь в липкий, душный кисель.

Ясмина скинула своё пальто на руки Лаврентию так небрежно, словно он был не хозяином дома и любовником ее сестры, а гардеробщиком в захудалом ресторане. Она выглядела ещё более вызывающе и дорого, чем на том заснеженном тротуаре. Настоящая женщина-вамп, от которой за версту веяло уверенностью, которую нельзя купить в магазине или нарисовать косметикой.

Под пальто на ней оказались черные широкие брюки-кюлоты из струящейся ткани и блуза цвета бледного золота - дорогой шелк, который мягко облегал каждую линию тела, не будучи ни на грамм вульгарным.

Каждая деталь кричала о деньгах, о вкусе, о том, что у этой женщины есть время на себя. Время, которого у меня никогда не было. Ее волосы - темные, с элегантными медными прядями, - были убраны в идеально рассчитанную небрежность. В ушах качались крупные золотые серьги-кольца, а на шее блестела тонкая цепочка с большим кулоном, который ложился точно в ложбинку между грудей, притягивая внимание. От неё пахло дорогим парфюмом - ваниль, амбра, что-то терпкое и возбуждающее, от чего в голове сразу всплывали мысли о ночи, о простынях, о тяжёлом дыхании. Эффекта добавлял и макияж с акцентом на губы, покрытые полупрозрачным блеском, и томный, тяжелый взгляд, будто налитый темным медом.

Взгляд, который не спрашивает разрешения, а просто берет то, что хочет рассмотреть.

Рядом с ней я почувствовала себя... ну, собой. Со своей простой прической «помыла-высушила», своим праздничным платьем (пусть и нарядным, но все же довольно простым), своими очками, которые я забыла сегодня снять, потому что торопилась. Я была Светкой. Аккуратной, хозяйственной и удобной. И впервые мне в своей собственной шкуре на какой-то миг стало некомфортно рядом с этой ухоженной фифой.

- С наступающим всех! - голос гостьи, низкий и грудной, с лёгкой хрипотцой, заполнил гостиную раздражающе сексуальным звучанием.

Она растянула уголки губ в ленивой полуулыбке, которую я запомнила еще на перекрёстке. Тогда она стояла слишком близко к Илье, держа руку на его предплечье, и стряхивала несуществующую пылинку с рукава. Всё совпадало до мельчайшей детали. Это была она. Никаких «показалось», никаких оправданий.

Чувствуя, как шея становится деревянной, я незаметно перевела взгляд на Илью. И моё сердце на мгновение просто перестало биться.

Со стороны могло показаться, что муж абсолютно спокоен. Он сидел, откинувшись на спинку стула, держа бокал так же уверенно, как и минуту назад. Но я знала его слишком хорошо. За все эти годы брака я научилась читать каждую микродеталь этого горячего, властного, обычно такого любящего и уверенного в себе человека.

Сейчас его челюсть чуть напряглась - едва заметно, но я видела, как мышцы под кожей сдвинулись. Ноздри слегка расширились - признак, что он сдерживает раздражение или страх. Глаза - обычно иронически-уверенные и живые, - сейчас смотрели на Ясмину с ясным узнаванием.

Он не ожидал увидеть её здесь. Особенно со мной рядом.

Пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались в кулак и разжались еле заметно, но это движение было слишком резким, слишком контролируемым. Внутри у него была буря, и я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.

Это не было удивлением человека, увидевшего красивую незнакомку. Это был дискомфорт зверя, зажатого в угол. Дискомфорт мужчины, чья тайна, которую он запер и не собирался никому показывать, внезапно распахнулась прямо перед лицом законной жены. И сейчас он смотрел на Ясмину как на внезапную проблему, которую он сейчас, в режиме реального времени, не знал, как решить.

Мое сердце упало куда-то в ледяную бездну в районе желудка. Интуиция буквально вопила, что муж знает ее. И не просто знает. Ему не по себе... Значит, между ними точно что-то было. Было и есть. Он скрывает. Он боится, что я пойму.

Пока я переваривала этот ледяной ком в груди, Ясмина, закончив светские поцелуи с сестрой, обвела комнату своим томным, все оценивающим взглядом. Он равнодушно скользнул по Лаврентию, задержался на Наташе и дошел до меня.

В нем не было ничего особенного - ни вызова, ни злобы. Лишь быстрая, профессиональная оценка, как у бухгалтера, просматривающего счета с рассеянными отметками: «Жена. Миловидна. Удобного вида. Очки. Не конкурентка. Ну что ж...», и этот взгляд, полный спокойного превосходства, ударил по мне больнее любой насмешки.

А потом ее глаза нашли моего мужа... и на ее губах расцвела улыбка. Ленивая, медленная, полная скрытых смыслов. Она даже не пыталась играть в приличия и буквально пожирала его глазами. Её взгляд - всезнающий взгляд женщины, которая помнит вкус кожи мужчины, на которого смотрит, - скользил по его лицу, плечам, груди с таким откровенным, густым эротизмом, что мне захотелось обрушить на неё всё содержимое праздничного стола.

Ясмина чуть прикусила нижнюю губу и на секунду опустила глаза на его руки. Короткий, мимолётный, но в нём было столько смысла, что у меня внутри всё обвалилось. Она будто вспоминала, как эти руки касались её тела. Будто прямо сейчас, при всех нас, она прокручивала в голове их общие ночи. В этом взгляде было всё: и хозяйская уверенность, и обещание новых оргазмов, и какое-то дикое, первобытное торжество над тем фактом, что она здесь, и она имеет на него какое-то право.

Примитивное, животное право половозрелой самки, которое сильнее любых штампов в паспорте.