Развод. Жизнь после

12.

Перебираю все свои многочисленные наряды. Мои платья уже давно перестали помещаться в шкаф, но так как я живу одна, то без зазрения совести развесила всю одежду по квартире в свободном доступе.

Черное платье, красное платье, голубое платье, с блесками, с перышками, с пайетками, с бусинками — все летит в огромный яркий чемодан.

И если я убегала от своего прошлого налегке с минимумом вещей, то возвращаться приходится уже с увесистым багажом.

Еле как застегиваю чемодан и ставлю на весы — тридцать два килограмма. Черт! Не пропустят.

Начинаю снова перебирать вещи. А ведь я лечу в свой старый город всего на неделю максимум. Навещу маму и загляну на встречу выпускников.

Решила просто показаться и свалить от туда, оставив всех в недоумении. А главное, попрошу прощения у Андрея. Может, хоть тогда стану свободной и уже точно начну всё с чистого листа. Ну или листика с блёстками. Черт! Еще же туфли.

Разобравшись с неподъемным чемоданном прихожу на работу и сразу же иду к Марине Анатольевне.

Волнуюсь совсем немного, она всегда была на моей стороне, вот и в этот раз не думаю, что откажет в просьбе. Приоткрываю дверь.

— Тук, тук. Можно? — аккуратно заглядываю в кабинет начальницы.

— Ленок, конечно, проходи, — настороженно говорит Марина Анатольевна. — Что-то случилось?

Начальница подписывает бумаги и не отрывает взгляд от своего процесса. Но я знаю, что она меня внимательно слушает.

— Я хотела бы взять отпуск на неделю. Срочный. — Перехожу сразу к делу, чтобы не отвлекать от кипы бумажек.

— Вот как, — устало вздыхает Марина Анатольевна и откладывает все свои дела.

Указывает мне на стул, куда я покорно сажусь. Кажется, будет долгий разговор.

— Я, конечно, не против, — говорит подозрительно она. — Ты у нас за три года ни разу в отпуск толком и не сходила. Да и болела всего один раз. Практически идеальный сотрудник. Но почему так внезапно? Могу узнать?

— Да, вот вроде ничего серьезного, — мнусь от неуверенности, потирая свою шею, ведь приходится немного лукавить. — Просто маму проведать да и заглянуть на встречу выпускников. С друзьями повидаться. Все-таки десять лет прошло…

Марина Анатольевна начинает смеяться. Да так сильно так и искренне, что мне становится неловко. Наконец, она успокаивается и спрашивает меня:

— А имя у этой причины случайно не Андрей?

— Что? — выкрикиваю громко и резко подскакиваю со стула. — При чем тут он? И как вы…

Начальница снова заливается смехом. Встает со своего места и подходит ко мне. Облокачивается на свой стол и пристально смотрит.

— Я вроде как пообещала не рассказывать, но раз уж все так складывается интересно, — загадочно говорит Марина Анатольевна. — В общем, я немного знакома с твоим Андреем.

— Как? Откуда? И вовсе он не мой! — обрушиваю на начальницу шквал вопросов.

— Как только мы тебя приняли на работу, мне позвонил неизвестный, — уже спокойно начинает рассказывать Марина Анатольевна. — Представился Андреем, твоим другом. Сначала угрожал мне что если мы тебя не примем, то он нам такое устроит! Какое такое он толком не сказал и явно был под шафе. А потом начал плакаться, что сам во всем виноват и теперь ты его не хочешь видеть. Не знаю, Ленок, мне стало как-то жалостно и мы с ним разговорились. Наутро он, конечно, звонил и извинялся. И как-то так мы с ним подружились. И он до сих пор периодически звонит и спрашивает о тебе. Реже, конечно…

Уау! Сижу в полном шоке. Глаза выпучены, рот приоткрыт, сердце не стучит. Марина Анатольевна меня ввергла в ступор.

Так значит Андрей всё это время волновался обо мне и заботился издалека, пусть я даже об этом не знала.

— Так я могу взять отпуск? — спрашиваю странным не своим голосом и все также не шевелюсь от полученной информации.

— Конечно, Ленок, конечно. Сейчас заявление быстро напишешь и можешь лететь к своим друзьям на вечеринку.

Киваю и сразу начинаю писать заявление. Всё проходит, как в тумане, а в голове у меня крутиться только одна мысль, вернее слова Марины Анатольевны: Андрей все три года звонил и спрашивал, как там я поживаю.

Какая же я все-таки… Он сдержал свое слово. Пусть и таким странным образом. Но почему он не решился связаться со мной лично? Ему было также стыдно и страшно как мне? Какие же мы с ним дураки…

В затуманенном состоянии добираюсь до аэропорта. Время еще навалом и я не спеша подхожу к стойке регистрации. Ставлю чемодан на весы. Черт!

— Двадцать три с половиной килограмм, — парень за стойко грозно смотрит на меня.

Мило улыбаюсь в ответ своей уже ставшей фирменной улыбочкой и выполняю коронный взмах ресницами. Парнишка устало вздыхает и выдает мне билет на руки, бурча, что-то про женщин и нашу логику.

— Спасибо, — отвечаю я и как можно быстрей пытаюсь сбежать. Мало ли, вдруг передумает?

Перелет проходит быстро и все, потому что я нервно репетировала речь для Андрея. Про себя, конечно. Даже на бумажке набросала примерные фразы. Но всё не то! Пресно, сухо и выглядит как жалкое оправдание.

Как только выхожу в общий зал аэропорта, начинаю искать такси, чтобы добраться до отеля. Городок у нас, конечно, маленький, но я не думала что настолько. Все машины заняты, а когда будет автобус вообще непонятно.

Стою посреди зала с огромным ярко-малиновым чемоданом. Думай, Лена. Думай! Нужен новый план действий. Сжимаю в руках телефон и подумываю о том, чтобы позвонить Киренковым, может, хотя бы один из них уже в городе и поможет… Нагло, конечно, с моей стороны.

— Лена? — слышу мужской голос позади меня.

Не хочу поворачиваться, ведь я уже знаю, кому принадлежит этот бас с хрипотой. Всё тело парализует, и все воспоминания разом возвращаются. Значит, не помогло это долбанное время, не залечило.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает меня бывший муж и подходит ближе.

Молчу. Проглатываю ком в горле, но все никак не реагирую.

Хочется бежать как можно дальше.