Развод. Жизнь после тебя

11

АРИНА

– Адель хотят забрать, – выдыхает директор детдома с болью в голосе.

– Кто? Я ничего не понимаю, Таисия Львовна, – руки мои дрожат. Стараюсь успокоиться, хоть и выходит паршиво. Я сжимаю их в кулаки, из-за чего ногти впиваются в нежную кожу ладоней, тем самым причиняя мне боль, но это отрезвляет. – Родители? Ее хотят забрать родители?

Страх, который немного отпустил мгновение назад, вновь накидывается на меня. Он сжимает мое сердце, вновь перенося меня в тот день, когда я впервые увидела маленькую девочку, которая от всех шарахалась и пряталась. Во всех она видела своих врагов, не понимая, что все, чего мы желаем, это помочь ей.

Адель была очень худой девочкой в первый день пребывания в детском доме. Без слез на нее невозможно было смотреть. Ее крохотное тельце было списано синяками и ссадинами, но не от неожиданных падений, как это бывает с детьми, а так, будто ее специально толкнули и она упала.

Маленький дикий котенок, который никого к себе не подпускал. Боялся, рычал, но не произнес ни слова.

Помню, как едва дошла до машины и села в нее. А дальше все как в тумане. Лишь сильные и крепкие руки Тимура не дали мне упасть в ту бездну отчаяния, которая засасывала меня с головой.

Резко выныриваю из омута воспоминаний, фокусируюсь на женщине перед собой.

– Да. Они. Приходили вместе с опекой. Говорят, что все осознали и хотят забрать малышку.

– Нет! – резко вскрикиваю, подрываясь с места.

– Тихо, Арина, – поднимается Таисия Львовна со стула, в несколько шагов оказывается рядом и, взяв мои руки в свои, крепко их сжимает. – Нужно успокоиться и мыслить разумно. После всего, что произошло, им не позволят.

Я активно махаю головой, уже зная в глубине души, что позволят. Главное знать, на какие рычаги надавить, что нужно сделать, чтобы добиться желаемого. Кому нужно дать денег, чтобы все было так, как они хотят.

Есть те, кому не нужны эти бумажки, они отказывают даже за большие миллиарды. Но есть те, кто возьмет, и их совесть будет при этом чиста. И не важно, что по его вине где-то будет страдать ребенок или мать, которую разлучили со своим малышом.

– Таисия Львовна, вы не понимаете… Если есть деньги и люди, которые их возьмут… Позволят все, – выдыхаю, на миг прикрывая глаза.

Нужно что-то придумать, у кого-то попросить помощи.

У меня есть знакомые адвокаты, которые занимаются конфликтами в семьях, а также опекой над детьми. Но они лишь букашки в этом мире денег и власти. Здесь нужны связи выше… Намного выше.

Я знаю человека, который может помочь. Но как попросить у него помощи после всего, что вчера случилось… Не знаю, смогу ли.

Здесь дело не в гордости. Для Адель я перешагну через свою боль и попрошу помощи у человека, который меня предал. Но для начала нужно попробовать найти какие-то другие способы. Менее болезненные.

Если иной выход не найду, то пойду на поклон к Цареву.

Но что-то подсказывает мне, что мне все же придется к нему идти. Выхода не будет.

– Что же нам тогда делать… – женщина пугается, хватается за сердце и оседает на пол.

Я в последнюю секунду успеваю ее поймать и усадить на стул. Кидаюсь к кувшину и наливаю стакан воды, подношу его к губам Таисии Львовны.

– Пейте, – мягко приказываю. – Успокойтесь. Все будет хорошо. Я даю вам слово. Я не позволю, чтобы Аделину забрали.

Женщина делает несколько глотков и отставляет стакан на стол. Тянется ко мне, берет мои руки в свои и сжимает, заглядывая в мои глаза с благодарностью и надеждой.

– Спасибо тебе, Ариночка. Чтобы мы без тебя делали… Ты наш ангел-хранитель.

– Ну что вы такое говорите, Таисия Львовна, – смущаюсь таким словам. – Я вас люблю. Вы вырастили меня, дали любовь, теплоту и ласку. Я не могу поступить по-другому. К тому же я очень люблю Адель и не позволю, чтобы она вернулась в тот дом.

Она кивает. Знаю, что она чувствует то же самое.

– Побудешь еще? Малыши скучали по тебе. И Адель…

С сожалением выдыхаю, качаю головой.

– Не могу. Нужно ехать. У меня встреча с заказчиком. Я переговорю с одним человеком и вам позвоню. Расскажу, что он сказал.

Женщина открывает рот, желая что-то сказать или спросить… Но резко его закрывает, не произнеся ни слова. Я догадываюсь, о чем она хотела спросить, но тоже молчу, отгоняя от себя отголоски боли.

– Я попрощаюсь с зайчатами и поеду. Не переживайте, все будет хорошо, – подбадриваю ее, а после наклоняюсь и касаюсь ее щеки своими губами.

После быстро прощаюсь и выхожу из кабинета. В голове просчитываю ходы, которые можно сделать, чтобы выйти победителями из этой битвы. Она будет непростой, но во что бы то ни стало я должна стать первой. На кону маленькая жизнь, которая нуждается в помощи и любви, а не в мучениях и боли.

Зайчат нахожу в большом зале. Они сразу же кидаются ко мне. Еще какое-то время я провожу с ними, но совсем недолго, потому что мне правда пора ехать. А затем направляюсь к маленькому котенку, которая забилась в угол и ни с кем не играет.

Я подхожу к ней, опускаюсь перед ней на корточки и тянусь к малышке. Заправляю кудряшку, выбившуюся из косички за ушко, и улыбаюсь.

– Мне нужно ехать, Адель, но совсем скоро я приеду. Я буду очень скучать! Иди ко мне, – расставляю руки для объятий, а в следующую секунду девочка падает ко мне.

Я крепко ее обнимаю, прижимая к своей груди. Целую в макушку, вдыхая в себя ее детский запах, обещая себе, что сделаю все, чтобы она была счастлива и всегда улыбалась. Даже если мне придется работать бок о бок с чудовищем.