Развод. Жизнь после тебя

12

АРИНА

– Простите за опоздание, - произношу и опускаюсь на стул напротив мужчины. – Пробки. Недалеко случилась авария.

Я, не таясь, с интересом рассматриваю мужчину, дабы сложить образ у себя в голове. Ему около сорока, короткие волосы с серебренными нитями, легкая щетина на подбородке и скулах. Широкий разворот плеч, обтянутых в классический темно-синий костюм и белую рубашку. Крепкие руки с длинными пальцами. Но больше всего меня в нем притягивают его глаза… Они уставшие, потухшие, с поволокой боли и отчаяния.

Он кивает, смотря на меня с долей скепсиса.

Понимаю его недоверие ко мне. Я не мужчина, но у меня большой опыт в подобных делах. Еще ни одно дело я не провалила, и это не собираюсь проигрывать. В этом мой клиент может быть уверен. Справедливость восторжествует, которую он и его дочь заслуживают.

Достаю из сумки блокнот, ручку, устраиваюсь поудобнее и смотрю мужчине прямо в глаза. Это своего рода доверительный жест, чтобы он понимал, я на его стороне.

– Павел Георгиевич, расскажите, как это случилось? Мне нужна каждая деталь, чтобы понимать, в каком направлении действовать.

Мужчина вновь кивает и начинает свой рассказ. Я внимательно его слушаю, записываю детали, дабы в будущем все проверить.

Я верю своему клиенту, но в моей профессии следует несколько раз все проверять, чтобы удостовериться во всем. Особенно важны детали, дабы в суде не случилась неприятность, которая может привести к непоправимым ошибкам. А этого мы не можем допустить.

– Когда это произошло? Откуда и куда шла ваша дочь? – спрашиваю я.

– Моя дочь задержалась в библиотеке после учебы. Ее машина как раз на днях сломалась, поэтому она вызвала такси. Я не мог ее в тот день забрать, был на важных переговорах, которые никак не мог отменить.

В глазах мужчины я вижу чувство вины. Он винит во всем себя, хотя ни в чем не виноват. Виноват тот, что сбил девочку. Но понимаю состояние Павла и его чувства. Что-то подобное чувствую и я, когда думаю об Аделине.

Возможно, если бы я тогда сильнее боролась за малышку, сейчас она бы не висела на волоске от трагедии, которая может случиться, если ее все же заберут биологические родители.

Тянусь к мужчине и накрываю его широкую ладонь своей, чуть сжимаю в знак поддержки. Он поднимает на меня взгляд, а там столько боли, что она душит меня. Я едва сдерживаю слезы.

Совершаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Нужно успокоиться. Не время разводить нюни.

Но как же жаль девушку, она совсем еще молоденькая, девятнадцать лет, а уже в этом возрасте может остаться инвалидом. Несправедливо. Этот мир несправедлив к тем, кто слабее других.

Все должно быть по-другому!

Она должна закончить институт, влюбиться, выйти замуж и родить малыша. Она должна быть счастливой, а не испытывать боль, чувствовать себя чудовищем в этом мире.

– Вы ни в чем не виноваты, Павел Георгиевич. Виноват тот, кто совершил наезд. И он получит по заслугам. Я вам это обещаю!

Я стараюсь не давать таких обещаний своим клиентам, может многое случиться за то время, пока будет идти суд. А здесь не удержалась. Мне хочется поддержать мужчину, вселить в него веру, что все будет хорошо.

– Спасибо, Арина Геннадьевна, - благодарно кивает, смотря на меня уже не с таким скепсисом в глазах, как время назад.

– Можно просто Арина. Так… Такси, как и водитель, совершивший наезд, скрылись с места аварии. У вас остался номер, по которому ваша дочь звонила в тот день в службу такси?

– Да, все сохранилось.

– Скиньте мне номер, я позвоню и все узнаю.

Еще какое-то время мы сидим в ресторане, где была назначена у нас с Павлом встреча. От еды я отказалась, заказываю лишь черный двойной экспрессо. Ночью едва сомкнула глаза, от переживаний не спалось. Здесь и расставание с Тимуром, и волнение за Аделину. Все наложилось друг на друга. Утром даже не позавтракала, сильно тошнило.

Сейчас, когда тошнота вроде как отступила и не тревожила меня, можно было бы перекусить, но кусок в горло не лезет. Все мои мысли направлены на Адель и девушку, которая сейчас борется за жизнь в больнице.

Я ничем не могу ей помочь, чтобы спасти ее, но могу посадить за решётку того, кто виноват в этом. И я это сделаю, кто бы ни был его отец и сколько он ни заплатил денег за то, чтобы его дорогой сыночек вышел на свободу. Каждый понесет наказание за содеянное.

– Также нужно узнать, есть ли в том районе камеры. Желательно, чтобы они выходили на ту сторону, где случилась авария. И были видны номера. С такими уликами нам будет проще засадить виновного.

Вроде все обсудили, что было важно. Плохо, что нет свидетелей. Но, может, все же будут камеры. Хотя бы на здании ВУЗа.

Кидаю взгляд на часы, почти четыре часа. А мне еще нужно заехать в офис, поговорить с Гордеевым насчет Аделины. У него должны быть знакомые, которые смогут мне помочь.

Еще вещи… Точно, переезд. Я обещала Тимуру, что сегодня съеду, но даже квартиру себе не подыскала.

Может, поговорить с ним и попросить еще пару дней пожить у него?

Нет. Я не могу так. Неправильно так. Ему тоже нужно где-то жить, а я заберу у него жилье.

– Вас подвести? – спрашивает Павел, когда мы выходим из ресторана.

– Благодарю, но я на машине. Всего доброго, Павел Георгиевич, - протягиваю ему руку для рукопожатия.

– Просто Павел, - уголки его губ чуть приподнимаются в легкой улыбке, он мягко обхватывает своей ладонью мою маленькую, чуть сжимает, не причиняя боли или дискомфорта.

– Павел… На связи. Я вам позвоню, когда обо всем узнаю. Будем держать друг друга в курсе.

Мы расходимся в разные стороны.

Я сажусь в свою машину и шумно выдыхаю, откидываясь назад на сиденье, прикрываю глаза. Нужно взять себя в руки. Возможно, сегодня я увижу Тимура.

После того, что произошло вчера… Это будет сложно, но я справлюсь.

Да, он сделал мне больно, но мы взрослые люди. Нужно быть благодарной за то время, что мы пробыли вместе, как бы ни было больно из-за расставания. Нам еще работать бок о бок и видеть друг друга не раз. Не только в офисе, но и в здании суда.