Развод. Жизнь после тебя

15

АРИНА

– Арина, девочка, ты ко мне?

Добродушная улыбка появляется на лице Ильи Натановича при виде меня.

Я успела как раз вовремя. Если бы хоть на пару минут задержалась, то не застала бы мужчину у себя. Он уже уходил, когда мы столкнулись на выходе.

– Здравствуйте. Да, я к вам, Илья Натанович. Можно? – от волнения голос немного дрожит.

Мужчина опускает взгляд на часы на руке, несколько секунд молчит, будто обдумывает что-то, а после, подняв голову, кивает:

– Конечно, Ариночка. Заходи, - он пропускает меня вперед.

В кабинете у начальника очень просторно и светло. Минимум мебели, лишь стол, пара стульев и небольшой диван со столиком в случае важных встреч прямо на рабочем месте.

Гордеев опускается за стол, я располагаюсь напротив него. Сажусь на самый краешек стула, кладу руки себе на колени. Спина ровная от напряжения, ладони сжимаю в кулак.

– Рассказывай, что случилось? – подбадривает меня мужчина, видя мое состояние. – Это что-то личное? В другом случае ты бы ко мне не обратилась, потому что привыкла все решать сама.

Киваю.

Он прав. Я всегда все старалась решить сама. Какая бы проблема у меня не возникала, пыталась найти ее решения без участия посторонних. У меня получалось. Раньше. Но сейчас мне требуется помощь тех, кто может ее дать. Хотя бы частично. С остальным… Надеюсь, что справлюсь сама.

Я должна. Не хочу, чтобы во всем этом пострадала Аделина. Чтобы у нее после этого осталась травма, которую будет сложно искоренить, несмотря на то, что дети очень быстро все забывают. Но не в случае с этой малышкой.

Издевательства над ней ее родителями оставили неизгладимый отпечаток на ее прекрасной душе. Такой сильный, что малышка до сих пор не разговаривает, хотя прошло достаточно времени с того дня, как она появилась в детском доме.

– Ты же знаешь, если это в моих силах, то я помогу, - говорит мужчина.

– Вы же знаете, что я сама из детского дома…

– Да, знаю. Тебе нужна помощь с удочерением? Но тебе лучше поговорить со своим мужем, у него больше связей, несмотря на недолгую карьеру.

Это правда. У Тимура много связей. Везде. Он может найти любого человека, какой бы тебе не был нужен. И он же может решить мою проблему. Но бывший муж последний человек, к которому я буду обращаться. Если только у меня не будет другого выбора… Надеюсь, такого не случится.

– Не совсем так… - шумно выдыхаю, на миг прикрываю глаза. Сердце неровно стучит, ладошки мокрые от перенапряжения. Я очень волнуюсь, не знаю, с чего начать, чтобы мужчина меня понял правильно. – Да, Тимур может помочь… Но я бы сначала хотела поговорить с вами. У вас больше опыта, хоть и такими делами вы не занимаетесь.

– Я тебя внимательно слушаю, Арина. Как понимаю, история не из простых…

Махаю головой.

Далеко не из простых, и ее исход зависит от многих факторов. В первую очередь от профессионалов, которые возьмутся за это дело.

– Есть девочка… Маленькая малышка…

Рассказываю Илье Натановичу всю историю, от начала и до конца. С подробностями и деталями. То, что вчера мне позвонила директор детского дома и попросила приехать, и о разговоре, который случился у нас сегодня с женщиной.

Также поведываю мужчине и о маленькой девочке, о ее состоянии и то, как она все переживает. Почему-то мне важно рассказать ему все… Возможно, просто хочется с кем-то поделиться тем, что у меня на душе. Что гложет меня, о чем переживаю.

Не замечаю, как по моим щекам текут горькие слезы… Лишь когда теплые ладони касаются моего лица, я вздрагиваю и понимаю, что плачу.

– Тише, Арина… Девочка, успокойся. Мы решим твою проблему.

Поднимаю на мужчину взгляд. Он уже сидит не за своим столом, а рядом со мной на стуле и держит меня за руку, успокаивая поглаживая.

У Ильи Натановича очень добрые карие глаза, с морщинками в уголках. Он смотрит на меня как-то по-особенному. Как на кого-то близкого. Я замечала это не раз, еще в первый раз, когда нас представили друг другу как начальника и подчиненную.

Я не помню своих родителей. Мамой всегда для меня была Таисия Львовна, которая и привила мне доброту, сострадание, любовь… Мужского плеча, который за меня и в огонь, и в воду… Не было. До Тимура. Наверное, именно поэтому чувствовать в такой момент мужчину рядом более взрослого для меня что-то новое, но до мурашек приятное.

Но не в том понимание этого слова, которое вы могли интерпретировать. Илья Натанович ощущается как родитель, который всегда поддержит, поможет и наставит на путь истинный.

– Правда? – с надеждой в глазах смотрю на мужчину.

Неужели у меня все получится, и Аделина будет жить без страха и боли…

Сердце пронзает волнение и надежда, что все будет хорошо. Что мы выиграем суд и те, кто относился к Адель плохо, понесут за это наказание.

– Я тебе обещаю. У меня будет к тебе один вопрос…

– Какой? – тут же настораживаюсь, все тело напрягается.

– О деле… Что ты ведешь.

Хмурюсь. Не до конца понимаю, о каком именно деле он говорит. У меня сейчас их несколько, и не то, чтобы они тяжелые или серьезные. Если только…

– Вы об Одинцове? – вспыхивает понимание.

– Да, - кивает Илья Натанович. – О нем. Что там случилось?

– Он к вам заходил?

Решил надавить на меня через Гордеева, моего начальника.

Вот же… Похоже, Одинцов готов сделать все только, чтобы добиться своего. Надеюсь, у него ничего не получится и он останется с голой жопой. Нужно было воспитывать сына, тогда, возможно, не пришлось бы сейчас бегать и пытаться выпутаться из этой истории.

– Нет, но…

Его слова прерывает громкий стук в дверь.

Илья Натанович откашливается и произносит:

– Входите.

Дверь открывает, и на пороге появляется Тимур. Это последний человек, которого я ожидала увидеть в кабинете своего начальника.

Что он здесь делает? Видел, как я заходила в кабинет Ильи Натановича?