Развод. Жизнь после тебя

20

Арина

Сутки назад.

Слышу, как дверь в мою палату открывается. Но никак не реагирую, продолжая лежать на постели, закрыв глаза. Кого-либо видеть, если честно, желания нет. Особенно в том состоянии, в котором сейчас нахожусь я.

Тяжелые шаги приближаются, чувствую движение, будто кто-то наклонился ко мне ближе. Я сдерживаю себя, дабы инстинктивно не зажмуриться, тем самым выдав себя с потрохами.

– Как чувствует себя моя пациентка? – слышу у себя над головой знакомый голос.

Резко распахиваю глаза и встречаюсь со смеющимися зелеными глазами Авдеева, моего лечащего врача.

Я облегченно выдыхаю.

– Это ты… А чего молчишь? Хотя бы слово сказал. Я тут нервничаю, а ты… Нет в тебе совести, Авдеев.

Мужчина секунду смотрит на меня, а уже в следующую запрокидывает голову назад и громко ржет. Наверняка, его смех слышен на том конце земного шара.

Сделав вид, что обиделась на него, я отворачиваюсь к окну, где по ту сторону большими хлопьями идет снег. Он шел всю ночь и идет весь день. Наверняка, дороги замело, будет много аварий.

Скоро Новый год, а я тут… И как теперь с таким лицом показываться перед детьми? Придется все замазывать тональным средством и пудрой, чтобы не было видно. Не хочу зайчат пугать. Аделина точно испугается.

Как она там?

Я еще сегодня не звонила Таисии Львовне. Эмиль уйдет, и я наберу ее, поговорю. Спрошу, как там моя молчаливая зайчишка.

Кстати, об Авдееве.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он уже отсмеялся и внимательно меня разглядывает. С силой заставляю себя не двигаться, не прикрывать ужасные подтеки на скулах, губах и возле глаз.

Красавица, правда?

Во все тридцать два улыбаюсь мужчине.

– Ну как? – спрашиваю его.

– Что как?

– Я. Красавица? Скажи, красавица.

– Краше тебя нет, Царева, - качает головой. – Ты должна меня поблагодарить. Я тебя спас.

– Спасибо, - произношу и не кривлю душой.

Авдееву я действительно благодарна. Если бы не он, проезжавший на машине тем вечером и заметивший в переулке какое-то шевеление… Не знаю, где бы я сейчас находилась и жива ли вообще была. Это большой вопрос. И я не уверена, что он был бы положительным.

– Простым спасибо не отделаешься, - подмигивает мне.

– Вот вы вроде с Дианой брат и сестра, а такие разные… - задумчиво кидаю.

Даже внешне совсем разные.

Если Диана брюнетка с утонченными чертами лица, с голубыми глазами и небольшого роста. То Эмиль ее полная противоположность. Блондин, даже скорее русый. Высокий, под два метра ростом, с широкими плечами и крепкими ладонями. Резкие скулы и зеленые, словно хвойный лес, глаза. А еще чувственные пухлые губы.

Моя помощница говорила, у ее брата отбоя от девушек нет. Что не удивительно, такой-то экземпляр. Но, как ни странно, внутри при одном только взгляде на красавчика ничего не екает. Пульс не сбивается, и волнение не ощущаю. Скорее как близкий друг. Человек, который в любую минуту придет на помощь. Что, собственно, он и сделал, спас меня.

– У нас отцы разные, - рассказывает Эмиль. – Я старше мелкой почти на десять лет. Я уже в школу ходил, когда она появилась. Но не будем об этом… Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?

Киваю.

Понимаю, бесполезно что-либо скрывать от него, все равно поймет, стоит только привстать с кровати.

Болит. Причем все. Каждая клетка в моем теле, будто кто-то бульдозером несколько раз по мне проехался. А синяки на руках, животе, лице… Я точно не на красавицу похожа. А у меня скоро суд. Как я пойду? Ведь даже передвигаться невыносимо.

– Болит, Эмиль. Больше всего грудь и голова. Кажется, меня ударили чем-то по ней… Не помню.

Зажмуриваюсь.

Все настолько быстро произошло, что понять толком ничего не смогла. Если бы не Эмиль, который вернулся в клинику и случайно заметил, что что-то не так…

Авдеев поджимает губы и серьезно говорит:

– Давай посмотрю. Отбрасывай одеяло и приподнимай рубашку.

От его слов я впадаю в ступор.

Как это приподнимать рубашку? Он что, будет смотреть…

Эмиль видит мою заминку и усмехается, отчего на его щеках появляются небольшие ямочки, словно вышло из-за туч.

– Успокойся, Арина. Сейчас ты для меня лишь пациентка. Поэтому давай, не капризничай. Быстрее посмотрю тебя, быстрее выпишешься.

– А когда? – умоляюще смотрю на него.

Некогда мне тут лежать, у меня дел много. Аделина, Одинцов, Ангелина… Я все должна решить, а не перекладывать на других людей.

Кстати о Ветровой.

– Скоро. Пару дней и зайчишкой, как твои зайчата, поскачешь домой. А пока лежи. Нехорошо показываться перед детьми в таком виде.

Он прав. Нехорошо. Но я все равно собиралась все это замазать. Поэтому не проблема.

– Эмиль, - зову его после того, как он заканчивает мой осмотр.

Он поднимает взгляд, вопросительно смотрит, ожидая моего вопроса.

– Как Ангелина? Ветрова.

Кажется, замечаю в его глазах на долю секунды боль и горечь. Но она быстро исчезает. Настолько быстро, что мне кажется, будто мне это все привиделось и ничего такого не было.

Вполне возможно. Все же мы не так хорошо знакомы, чтобы я по одному лишь взгляду на Эмиля могла делать правильные выводы.

– Все так же. Без изменений, - кидает и отворачивается. После короткой заминки кидает мне: – Тебе следует двигаться. Вставай.

– В таком виде? – удивленно произношу.

Он сума сошел?

Я же всех людей распугаю.

– Да. Вставай.

Эмиль все же поднимает меня с постели, и я выхожу в коридор. Но едва совершаю несколько шагов, когда врезаюсь во что-то твердое и теплое.

Поднимаю взгляд, и с моих губ срывает шокированный вздох.