Развод. Зимняя сказка в 50

Глава 16 Василиса

Я иду в сторону лестницы.

Проходя мимо дочери у меня сердце замирает от её прищуренного и недовольного взгляда. Мне становится не по себе. Обида сдавливает горло сильнее, чем от разговора с мужем.

Почему… Почему она меня так ненавидит?

Каждой своей клеточкой, я чувствую тот холод, что исходит от Гели. Её поза очень напоминает мне Никиту, когда тот зол. Она, действительно, очень на него похожа. С таким же волевым и сильным характером. Только вот, как и в случае с Никитой, для неё главное статус семьи и то, как на нас будут смотреть окружающие. Остальное — её мало волновало.

Правильно ли это? Не знаю. Не могу ответить на этот вопрос. Как свою дочь, осуждать её не хочу. Всё же я долгое время вынашивала Гелю у себя под сердцем, и долгие годы была с ней, пока Никита задерживался на работе до ночи.

Вот только, продолжать так жить, закрывая глаза на всё и отдавая себя полностью семье, я больше не хочу. Это стало для меня самым плачевным опытом. И самым длительным, терзающим.

Подойдя к лестнице, поднимаюсь на второй этаж. Чувствую, как мои руки слегка подрагивают, а ноги становятся ватными. Но я терплю. Краем глаза вижу, как к дочери подходит муж. Как их взгляды направляются в мою сторону.

Терпи, Вася. Терпи.

Я тяжело сглатываю ком, который образовался в горле. Подавляю эмоции. Подавляю слёзы, которые так и норовят потечь из глаз.

Словно идя по острым осколкам, я продолжаю терпеть боль. В частности, ради Лёши, который сейчас закрылся в своей комнате. И это в собственный день рождения. Видимо, мои родственники совсем забыли об этом, наплевав на его чувства.

Им всё равно на это. Главное, что он не встал на их сторону. Но мне плевать. Даже если бы он поддержал отца, портить из-за этого его праздник — свинство.

Когда я поднимаюсь на второй этаж и иду вдоль коридора к комнате сына, становится легче дышать. Ощущение, что несколько часов меня держали в запертом пространстве, а теперь наконец-то открыли окно и дали вдохнуть кислород.

Даже головная боль, которая начинала накатывать уже в зале за столом, стала отступать.

Всё хорошо, Вася. Всё будет…

Я подхожу к комнате Лёши и, дотронувшись рукой до ручки, застываю.

Ба-бах!

Позади раздаётся глухой удар, от которого у меня сжимается сердце. Я оборачиваюсь назад. Страх начинает затуманивать разум, а с губ слетает лишь тихое:

— Геля…

Нет. Только не это. Лишь бы я ошиблась. Лишь бы не произошло то, о чём я подумала.

Мои фантазии начинают обрисовывать самые страшные картинки, которые я могу только себе представить. Внутри сердце за секунду начинает набирать обороты бешеной птицы.

На автомате я быстро бегу в сторону лестницы.

— Геля! — выкрикиваю имя дочери, как только вижу её обессиленное тело, лежащее на полу.

Дальше всё происходит словно в тумане.

Ничего не соображая, со спутанными мыслями, я быстро преодолеваю расстояние между нами. Даже не знаю, как не навернулась с лестницы, стремительно подлетев к дочери.

— Милая! Доченька! — из горла вырывается крик.

Глаза застилает пелена от слёз. Я быстро опускаюсь перед Гелей, пытаясь привести её в чувства. Кажется, что её дыхание стало реже. Кожа побледнела так, что меня начинает просто трясти от этого вида. Страх и ужас накрывают с новой силой и не дают трезво осмыслить и оценить происходящее.

— Скорую! Быстрее! — снова вырывается из горла крик.

Подняв взгляд, я сталкиваюсь с ошарашенными глазами мужа. Сейчас он похож на потерянного котёнка, который просто не понимает, что ему делать. Его реакция, вместе с реакцией его родственников, которые застывают на месте вместе с ним в ужасе, меня злит. Злит настолько сильно, что я готова ударить каждого из них. Но отпустить Гелю я просто не в состоянии.

— Какого чёрта, ты стоишь?! — ярость шипением изливается в сторону мужа.

— Прекрати истерику, Василиса, — холодно отвечает мне он.

— Захлопнись и вызови скорую! — слёзы продолжают обжигать щёки. Я чувствую, как краснеет моё лицо и вздувается вена на лбу от злости. — Живо!

От моего крика, даже Маргарита Ивановна ошарашенно застыла, глядя на меня и хлопая глазами. Приоткрыв рот, она, казалось, что-то хотела сказать, но глядя на меня так и не решилась.

Муж же, поджав недовольно губы и цыкнув, наконец-то берёт в руки телефон и вызывает скорую.

***

Спустя полчаса мы с сыном уже были в больнице перед палатой, куда забрали Гелю.

— Мам, — остановив меня, Лёша мягко обнял меня за плечи. — Перестань. Успокойся.

— Не могу… Она была такой бледной… — перед глазами стояло лицо дочери, которую я прижимала к себе до самого прибытия врачей.

Меня трясло. Ужас продолжал забираться в каждую клеточку моего организма. Мысли путались. Слова просто застревали в горле. А ясные мысли и того испарились в тот момент, когда я увидела дочь на первом этаже без сознания.