Развод. Зимняя сказка в 50

Глава 18 Василиса

От этой новости у меня аж уши заложило.

Теперь понятно, почему она так резко потеряла сознание. Видимо, она хотела сообщить эту новость за семейным столом, но из-за нашего конфликта так и не успела этого сделать.

Какой кошмар. Я ведь даже ничего не знала! Да и Геля молчала всё это время, скрывала. Но как? Может, она и сама ничего не знала. Впрочем, срок 10 недель. Вряд ли, она не могла о таком знать.

— Да, эм… — я замечаю, как врач слегка теряется. — Видимо, я выдал чью-то тайну. Но, мне кажется, вы должны…

— Нет, нет, — подхватывает сын, видя, что у меня аж мутнеет взгляд. — Всё хорошо, — Лёша, на всякий случай, подхватывает меня под руку. — Спасибо вам, — любезно улыбнувшись, обращается к врачу.

— Что ж, — врач выдерживает небольшую паузу, глядя на меня. — Если вам больше не нужна моя помощь, то я пойду.

— Да, спасибо, — кивает сын. — Всё хорошо. Просто новость о том, что сестра в положении была немного неожиданной.

— Я заметил, — намекая на мой побледневший вид, кивает доктор. — Тогда, решайте, кто останется с пациенткой. А я пойду.

Он ещё раз кивнул сыну в знак прощания, на что Лёша ответил ему взаимностью, и направился вдоль по коридору.

У меня же ощущение, словно опору под ногами выбили. Колени и тело начинают дрожать.

Бедная Геля…

Мало того, что ей пришлось выслушивать наш конфликт, так ещё и в таком состоянии. Никогда не прощу мужу испорченного детям праздника.

— Мам, может, поедем домой. А завтра уже… — произносит сын, всё ещё держа меня под руку.

— Нет, — мотаю головой и аккуратно убираю его руку от своей. — Ты езжай домой, милый. А я останусь с Гелей. Не могу оставить её одну.

— Тогда я тоже… — уже было намеревался поддержать меня сын, но я тут же прервала его.

— Я не думаю, что это необходимо. Лучше езжай домой, отдохни и… Извини за испорченный День Рождения и Новый год, — я поджимаю губы, вытягивая их в тонкую линию.

Сын недовольно хмурится и вновь кривит губы.

— Почему ты должна извиняться за это? — недовольно произносит сын, едва сдерживая свою злость внутри. — В этом виновата не ты, а этот… — он поднимает на меня взгляд и замолкает. Лёша поджимает губы и сжимает ладони в кулаки. — Ладно, — словно успокаивая сам себя, он делает глубокий вдох. — Пожалуй, я, действительно, поеду.

— Будь осторожен по дороге, — обняв Лёшу, я целую сына в щёку.

— И ты будь аккуратна, — отвечает он мне взаимностью. — С праздником.

— И тебя, дорогой.

Пусть провожаю я сына и с улыбкой на лице, чтобы окончательно не испортить ему и без того омерзительное настроение, в груди начинает жечь. Чувство обиды, тревоги и разочарования смешиваются в едином коктейле, отчего становится дурно и противно.

Сделав глубокий вдох и дождавшись пока Лёша пропадёт из поля зрения, я подхожу к палате, где лежит Геля. Зайдя внутрь, вижу свою побледневшую девочку одну, лежащую у окна.

От её болезненного вида мне становится страшно. Пусть врач и сказал, что с ней всё хорошо, но слёзы сами по себе начинают накатывать, а сердце замирает в груди.

— Ангелиночка… — шепчу я, подойдя к её койке и проводя пальцами по её прохладной ладони.

***

Ангелина открыла глаза уже ближе к вечеру, когда на улице начали появляться первые разноцветные хлопки.

За это время никто из родственников так и не додумался позвонить и узнать, как у неё дела. Ни муж, ни свекровь со свёкром. Я даже пыталась дозвониться её жениху — Диме, но и тот не брал трубку.

Лишь Лёша пару раз набирал мой телефон, чтобы сообщить мне о том, что он уже дома и спросить очнулась ли сестра.

Возможно, я сильно преувеличиваю, но от игнорирования произошедшей ситуации родственников становится как-то мерзко, противно.

— Геля, — как только дочь очнулась, я тут же подвинулась к ней ближе и взяла за руку. Чувство стягивающей нити в груди потихоньку начало пропадать. Я была счастлива, наконец-то, увидеть её в сознании. — Доченька. Наконец-то, ты очнулась. Как ты?

— Г-где я…? — медленно оглядывая палату, произносит хрипло Геля.

— Ты в больнице. Ты потеряла сознание дома. Ты помнишь? — однако по растерянному взгляду Гели, понимаю, что это был глупый вопрос. — Врач сказал, что всё хорошо, но тебе нельзя волноваться сейчас. В твоём положении…

— Ты знаешь, о моём положении? — наконец, взгляд дочери останавливается на мне.

— Да, милая, знаю, — с едва заметной улыбкой произношу я, смахнув застывшие на щеках слёзы. — Ты хотела, видимо, сообщить нам об этом сюрпризе за семейным столом. Но… — улыбка тут же спадает с уст, и я увожу взгляд в сторону. — Извини.

— Что случилось, то случилось, — Геля выдёргивает свою руку из моих рук. — Это уже неважно, — произносит она хрипло и со вздохом, после чего уводит взгляд в сторону. — Уходи.

— Милая, я понимаю, что ты зла на меня, но…

— Вот именно. Я зла на тебя. Поэтому просто убирайся. Я не хочу тебя больше видеть…