Развод. Зимняя сказка в 50

Глава 21 Василиса

— Мам, успокойся, — взяв меня за плечи, пытается спокойно говорить со мной сын.

Сквозь синяки и ссадины, сквозь кровавые следы, я замечаю, как уголки его алых губ слегка приподнимаются в лёгкой улыбке.

У меня же сердце останавливается от этой картины. Я не могу ни плакать, ни кричать. В горле застрял огромный ком, а слёзы застыли так и не успев дойти до моих глаз.

Неужели… Неужели это всё сделал мой муж?!

Лёша пусть и пытается выглядеть сильным, весёлым, словно ничего не произошло, но боль всё же даёт о себе знать. Кривя носом, он шикает аккуратно коснувшись пальцами до ссадины на губах.

От этого шика, сердце на секунду ёкает, а тело бросает в дрожь.

— Аккуратней, милый, — провожу ладонью по его прохладной щеке, где ещё нет следов от побоев.

В этот момент, будь рядом Никита, я готова была бы убить его. Неважно чем это обернётся, но трогать собственного сына? Моего сына?!

Я помогаю Лёше пройти внутрь и сажаю его на стул, сама второпях ища аптечку.

[Спустя полчаса]

Обработав раны, я не знаю, как могла сохранять спокойствие. С каждой новой раной, на которую я наносила лекарственную мазь, во мне разгоралось пламя. Огонь ненависти, если это так можно назвать.

И я ещё думала о примирение с этим… уродом?!

Да, он мой муж. Да, он отец моих детей. Но на этом всё. Раньше он был самым близким для меня человеком, теперь чужд. Настолько сильно, что от одного воспоминания о нём становится ненавистно, противно.

Я поджимаю губы, вытягивая их в тонкую линию.

— Скоро заживёт, — словно успокаивая саму себя, произношу Лёше. — Точно заживёт.

Пусть и говорю это, но в голове вертится совсем другое. Как… Как мне заставить это животное страдать так же, как сейчас страдает мой сын?

— Ма-ам, — протягивает Лёша с улыбкой. — Ну всё же хорошо. Скоро и следа не останется. Это же так… — он отмахивается. — Пустяк.

— Пустяк? Ты называешь это пустяком?! — я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик. Делаю вдох-выдох. — Это ведь он сделал, да?

Лёша замолкает. Улыбка с его лица резко пропадает. По его бегающим глазам вижу, что я права. Но вместо того, чтобы рассказать мне всё, сын снова натягивает улыбку. В этот раз настолько фальшивую, что выглядит она криво и неестественно.

— Да не-ет, — отмахивается сын. — Знаешь, на улице же скользко, вот я и…

— Не умеешь ты врать, — мотнув головой, перебиваю его. — Так что, не начинай сочинять сказки. Или научись их рассказывать так, чтобы окружающие верили.

— Ну да, — усмехается злобно сын и уводит взгляд в сторону. — Учитель-то у меня хороший есть для этого.

После его слов я замолкаю и поджимаю губы. В руке сжимаю ватку, которой недавно обрабатывала раны Лёши.

Он прав. Есть у него хороший учитель. Только вот непонятно, хорошо, что он его ничему плохому не научил. Или наоборот, плохо, что отца никогда не было рядом с детьми.

Впрочем, Геле это не помешало, чтобы встать на его сторону. До сих пор не понимаю, почему? Зачем она это сделала? Неужели она не видит, как её любимый отец изменился? Он даже не остался с ней в больнице, да ему вообще на наших детей наплевать, как и на собственную семью.

От этих мыслей становится дурно. Тошнота подступает к горлу, вместе со слезами, которые потихоньку начинают замыливать взгляд.

Нет, нельзя раскисать. Не сейчас.

Мотнув головой, я словно пытаюсь отогнать дурные мысли. Быстро смахнув рукавом накатывающие слёзы, я делаю глубокий вдох и начинаю собирать аптечку.

— Сегодня ложись и отдохни, — спокойно произношу сыну. — А завтра мы пойдём в полицию.

— Хочешь, написать на него заявление? — интересуется сын.

— А у меня есть выбор? — усмехаюсь. — Я больше не могу сидеть сложа руки и просто смотреть на его бесчинства.

— Ты ведь понимаешь, что это только обострит ситуацию?

— Понимаю. Но мне плевать. Пусть делает со мной, что хочет. Но я не могу…

Внезапно сын перебивает меня, схватив за плечи и заглядывая в глаза.

— Мам, я понимаю, что ты чувствуешь, — нежным голосом произносит он. — И я сам бы хотел, чтобы его посадили или дали условный срок. Но ты же знаешь, что он просто откупится и всё. У него ещё друзья в органах есть, они его точно отмажут. А нам, он покоя после этого не даст. Так что… Давай, просто будем спокойно жить, — он осматривается. — В нашем доме.

— В нашем доме? — снова усмехаюсь нервно. — Тут места в два раза меньше, чем в доме отца.

— Ну и что? — пожимает он плечами и откидывается на спинку стула. — Я вообще думал, что до окончания универа буду в общаге жить.

— С чего это ты так решил? — непонимающе вскидываю бровь. — В твоём университете ведь уже в курсе, что ты…

— Забыл тебе сказать, — перебивает меня сын. — Думаю, сейчас уже можно. Я не собираюсь поступать на маркетинг.

— Минутку. Но почему? — удивлённо хлопаю глазами. — Это самый престижный вуз в нашем городе и…