Развод.(не)твой ребёнок

Глава 10

– Зачем? Зачем тебе это нужно? – с недоумением спросила я, не понимая, чего он добивается.

Олег тяжело вздохнул и, проведя рукой по волосам, уселся обратно в кресло и откинулся на спинку. Было заметно, что он о чём-то усиленно думает, борясь с собой, взвешивая каждое слово. Внутри меня нарастала тревога.

– Мой отец смертельно болен, – начал говорить Олег, избегая моего взгляда, нервно теребя обручальное кольцо на пальце. Его голос был тихим, хриплым, словно он с трудом подбирал слова, словно каждое слово давалось ему с огромным усилием. – Он недавно вызвал меня и брата к себе и сказал, что составил завещание. Львиную долю своего состояния, все свои заводы и миллионы, он оставляет тому, кто первый обрадует его наследником.

– Ах, вот в чём дело, – горько усмехнулась я, чувствуя, как во мне поднимается волна жгучей горечи и ледяного разочарования. – Значит, тебе нужен наследник, только ради этого ты хочешь сохранить семью. Ради денег отца.

Олег резко поднял голову и посмотрел на меня так, словно я была преступницей, пойманной с поличным, его глаза были холодными, жёсткими, как лёд.

И вдруг, с какой-то извращённой, пугающей уверенностью, заявил:

– Я прекрасно знаю, что этот ребёнок не мой. Но ты будешь об этом молчать, ясно?

– Что? – едва слышно выдохнула я, приподнявшись в кровати. Внутри всё сжалось от жгучей обиды.

– У меня было много женщин до тебя, и ни одна не беременела. С тобой мы прожили пять лет, тоже ни одной беременности. И тут ты повадилась часто ездить в деревню. Вскоре вдруг выясняется, что ты в положении. И при этом промолчала, не сообщила мне. Даже про больницу не сказала. Как долго ты собиралась это скрывать?

– Я… я хотела сделать тебе сюрприз, сообщить лично, когда всё будет хорошо, когда буду уверена, что с малышом всё в порядке. – с трудом проговорила я сквозь слёзы, которые, как бы я ни старалась сдерживать, снова покатились по щекам.

– Ну да, сюрприз, – с едкой иронией произнёс он, отведя взгляд в сторону окна. – Как бы то ни было, ребёнок мне нужен. Он будет записан на мою фамилию. Но ты будешь молчать, кто его настоящий отец. Никто не должен знать правду. Это моё условие.

Я онемела от возмущения. Душа разрывалась на части. Мне так захотелось закричать ему:

«Как ты можешь говорить мне такое?! Как ты можешь мне не верить?! Ребёнок твой! У меня не было других мужчин кроме тебя!»

Но я промолчала. В этот момент я отчётливо поняла, что наш брак, наша любовь – лишь мираж, иллюзия, красивая сказка, которая только что развеялась, как дым, оставив после себя лишь пепел разочарования и горечи.

– Давай заключим сделку, – продолжил Олег деловым, ледяным тоном, отстранённо и равнодушно, словно мы обсуждали не нашу разваливающуюся семейную жизнь, а какой-то бездушный бизнес-проект. – Мы живём с тобой, как ни в чём не бывало, играем роли любящих супругов, создаём для всех видимость нормальной, счастливой семьи. Рождается ребёнок, после смерти отца я получаю наследство, и мы с тобой тихо-мирно разводимся. Без скандалов, истерик и взаимных упрёков. Естественно, я щедро компенсирую тебе все неудобства, так сказать за моральный ущерб и вынужденное молчание. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Купишь шикарную квартиру и будешь спокойно жить там со своим… – он запнулся, нахмурился, промолчал, чтобы не сказать грубого слова, с презрением скривив губы, но я прекрасно поняла, что он хотел сказать: «…со своим бастардом».

Эта недосказанность, это скрываемое презрение, сквозящие в каждом его слове, в каждом жесте, ранило меня ещё больнее, чем любые, самые жестокие оскорбления.

Я смотрела на него широко раскрытыми, полными слёз глазами, не веря своим ушам.

То есть он все эти годы, что мы были вместе, считал себя бесплодным и молчал об этом! Боялся признаться? Стыдился? Или просто не доверял мне настолько, чтобы поделиться такой важной, такой интимной информацией? И при этом ни разу не обследовался, не пытался что-то изменить, решить эту проблему, даже не заикнулся об этом. Неужели наша любовь, наше доверие были настолько хрупкими, настолько поверхностными?

Как он может так спокойно, так уверенно, с таким ледяным спокойствием заявлять, что ребёнок не от него, после всего, что между нами было? После всех наших ночей, наполненных любовью и нежностью, после всех наших клятв в вечной любви и верности? После того, как мы вместе строили планы на будущее. Как он так может?

Ну что ж, раз он так в этом уверен, раз предпочитает верить в свою ложь, а не в мою любовь, пусть так и считает.

Я не собираюсь унижаться перед ним, оправдываться, как школьница, переубеждать, доказывать, что я не виновата. Это выше моих сил.

Я устала от его лжи, от его беспочвенных подозрений, от его леденящего душу равнодушия. Я лишь хочу забыть его, стереть из своей памяти. Хочу разойтись и как можно скорее, вычеркнуть его из своей жизни навсегда. Начать новую жизнь с чистого листа, ради себя и ради своего ребенка, которому нужен не циничный и расчётливый отец, а любящая и заботливая мать.

Но судя по всему, он меня так просто не отпустит. Он мёртвой хваткой, как голодный зверь, вцепился в миллионы своего отца и ни за что не позволит, ни за что не простит мне, если он их потеряет из-за меня.

Я стала для него всего лишь разменной монетой в его беспринципной игре за наследство, пешкой в его грязных, меркантильных интересах.

Что же мне делать? Как вырваться из этой ловушки?

– А если у твоего брата уже есть ребенок? – задала я вопрос, осторожно подбирая слова, пытаясь достучаться до него, вразумить.

– Нет у него детей! Я в этом абсолютно уверен! Я проверял! Всю информацию прошерстил о нём, каждый шаг отследил! – почти прокричал он, злобно сверкнув глазами, как разъярённый тигр. – У меня первого родится наследник! Я первым выполню условие отца и получу всё, что мне причитается!

На лбу его выступили крупные капли пота, а скулы заострились, делая его похожим на загнанного, обезумевшего зверя, готового на всё ради достижения цели.