Развод.(не)твой ребёнок

Глава 11

Олег ушёл, оставив в моём сердце зияющую рану, словно он вырвал оттуда кусок, оставив лишь пустоту и боль.

Никогда не думала, что такое когда-нибудь со мной произойдет. Я настолько была уверена в своей беззаботной, счастливой судьбе, в нашей любви, что оказалась совершенно неготовой к такому резкому, жёстокому кульбиту.

Судьба меня словно встряхнула, сорвав с меня розовые очки и грубо, безжалостно привела в чувство: «Хватит верить в сказку, которую сама себе придумала, глупая девчонка!»

Да, именно так я себя сейчас чувствовала – наивной дурочкой, которую ткнули носом в её собственную глупость.

Жёсткий жизненный урок пошёл, наверное, на пользу – я изменилась. Теперь я не наивная, витающая в облаках дурочка, а умная, взрослая женщина, которая должна думать не о себе, а о малыше, о его будущем.

Я должна переступить через своё эго, засунуть обиду куда подальше и действовать точно так же, как Олег – с холодным расчётом.

Неприятно это осознавать, но он прав, говоря, что на зарплату учительницы мне будет сложно прожить одной с ребёнком. К тому же, мои родители – пенсионеры, им тоже надо помогать не только с огородом, но и финансово.

Я переморщусь, перетерплю это вынужденное соседство с когда-то любимым, а теперь с ненавистным мужчиной, но зато, когда этот кошмар закончится, я стану независимой от него. Я и мой малыш.

Мне в палату принесли ужин. Так как у меня теперь строгий постельный режим, то и трапезничать мне велено только в палате.

Медсестра, улыбчивая женщина средних лет, приподняла мне головной конец кровати и поставила прикроватный столик. Еда, естественно, тоже для беременных – никаких вредных продуктов, только полезное и питательное.

Вот только аппетита у меня совсем не было, несмотря на то, что ужин был вполне приемлемым: тушёная индейка с гречкой и овощами, какао и небольшая, свежая булочка.

Опять же, настроив себя, что я должна думать в первую очередь не о себе, а о ребёнке, пересилила себя и, наколов на вилку кусочек цветной капусты, отправила себе в рот. С неохотой прожевала, стараясь не думать о том, что происходит в моей жизни. Точно так же проделала со всеми овощами и вскоре дошла до индейки с гречкой.

Правильно говорят: «аппетит приходит во время еды». Увлекшись, я и не заметила, как съела всё. У меня даже настроение немного улучшилось, и на какое-то время я перестала думать об Олеге, о его предательстве, унизительном предложении и о бывшей подруге, которая, как оказалось, вовсе не была подругой.

Но, увы, такое состояние безмятежности продлилось недолго – бывшая подруга напомнила о себе, позвонив.

Увидев на дисплее её номер, меня затошнило. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы вся только что принятая пища не вышла обратно.

«Что ещё нужно этой змее? И почему я её номер до сих пор не заблокировала?!» – с раздражением подумала я.

Я не стала отвечать, сбросив её вызов, и сразу же отправила номер в чёрный список.

– Пошла к чёрту, дрянь, – прошептала я вслух, с чувством глубокого удовлетворения убирая телефон на тумбочку. Откинувшись на подушку, легко выдохнула.

Ну вот, стало легче, и тошнота сразу прошла. Надо нещадно избавляться от вещей, которые тебя раздражают, к лживым людям это тоже относится.

Убрав столик с кровати, я взяла брошюру с полки, которую, очевидно, оставили здесь специально, ведь в ней всё про беременность, роды и уход за малышом в первые недели его жизни.

Чтение снова помогло мне отвлечься, но опять ненадолго, потому что вошла медсестра и сообщила, что ко мне посетитель.

Интересно, кто это?

Только я хотела спросить об этом, как медсестра вышла и вместо неё вошла Светка.

Схватившись за кружку, из которой недавно пила какао, я с трудом удержалась, чтобы не запустить ею в эту змею, посмевшую переступить порог моей палаты.

Стало жаль здешнюю утварь, ведь не только кружка разобьётся, но и дверь с полом испачкаются остатками какао, а значит, работы санитарке прибавится.

«Не стоит она того», – подумала я, сдерживая себя из последних сил. – Что тебе нужно? – сквозь зубы процедила я, отодвигая от себя кружку, от греха подальше.

– Пришла навестить подругу, – мило улыбнулась она, поднимая полупрозрачный пакет, сквозь который виднелись яркие, сочные фрукты. Эта фальшивая улыбка, эта наигранная забота вызвала у меня новый приступ тошноты. – А что, разве нельзя? Посещения здесь разрешены, я узнавала, – добавила она с приторной сладостью в голосе.

Лживая дрянь! Пришла покрасоваться, позлорадствовать?!

– Пошла к чёрту! – снова сквозь стиснутые зубы прошипела я, чувствуя, как бешено пульсирует кровь в висках.

Сдерживать бушующий внутри ураган злости, обиды и отчаяния становилось всё сложнее, но я из последних сил старалась сохранять хоть какое-то подобие самообладания.Лишь бы не видеть перед собой это лицемерное, самодовольное лицо, лишь бы избавиться от этого раздражающего фактора, этой змеи в обличье моей бывшей, так называемой, подруги!

– Да ладно тебе! Хватит строить из себя жертву! – с наигранной беспечностью произнесла она, нагло проходя к моей тумбочке и ставя на неё пакет. Эта показная забота, эти фрукты – всё это казалось таким оскорбительным, словно она насыпала соль на мою зияющую рану. Я толкнула пакет, выместив на нём злость. Он упал на пол, выронив пару яблок. Довольное выражение лица Светки изменилось, но тон оставался прежним. – Да успокойся уже. Давай поговорим, как взрослые люди, – добавила она как ни в чём не бывало, и это неестественное спокойствие, эта демонстративная уверенность в себе ещё больше выводили меня из себя. Отойдя к креслу, она плавно, грациозно уселась в него, элегантно закинув ногу на ногу, словно хозяйка положения, словно она была здесь желанным гостем, а не виновницей всех моих бед. – Ну как ты себя чувствуешь? Рассказывай, что врачи говорят? Как малыш? – произнесла она снова мило улыбнувшись.

И в этой улыбке сквозило нескрываемое торжество, злорадство, словно она наслаждалась моей болью.