Развод.(не)твой ребёнок

Глава 17

Красивые кованные ворота с витиеватыми узорами, плавно и бесшумно начали открываться, как только наш автомобиль приблизился к ним. Сердце заколотилось быстрее. В груди неприятно защемило от предчувствия чего-то неловкого.

Дом родителей Олега поражал своими размерами и роскошью. Он действительно напоминал дворец семнадцатого века, возвышаясь посреди ухоженного парка. Три этажа, облицованные светлым камнем, широкое крыльцо с двумя внушительными каменными статуями львов, изящные колонны, украшенные искусной резьбой барельефы – всё буквально кричало о богатстве и высоком статусе хозяев. Вокруг дома раскинулся великолепный сад: зелёные газоны, подстриженные с идеальной точностью, яркие клумбы, благоухающие розами и другими экзотическими цветами, фонтан, струи которого искрились на солнце, извилистые дорожки, вымощенные белым камнем. Старые, раскидистые дубы отбрасывали длинные тени, создавая ощущение прохлады и умиротворения. Однако меня эта красота не успокаивала, а, наоборот, ещё больше напрягала.

Отец Олега – Николай Александрович – владелец крупной компании по производству стройматериалов. Он начал заниматься этим бизнесом ещё в лихие девяностые и за эти годы сумел добиться невероятного успеха. Размах его предприятий даже трудно себе представить.

Таких домов, как этот, у него несколько, расположенных в разных городах, но он предпочитает жить здесь, в своем родовом гнезде. Впрочем, в эпоху интернета можно управлять бизнесом из любой точки мира, лишь изредка выезжая для решения важных вопросов.

У Николая Александровича двое сыновей: Глеб и Олег. И, что довольно редко встречается в таких кругах, он сохранил верность одной жене – Ольге Алексеевне. Хотя, кто знает, что скрывается за фасадом идеальной семьи.

Ольга Алексеевна всегда стремилась соответствовать образу жены богатого и влиятельного человека, не чураясь при этом достижений современной косметологии и пластической хирургии. Правда, с каждым новым вмешательством её лицо становилось всё более неподвижным и маскообразным.

Нас встретила именно она. Как всегда, безупречно одетая, в длинном вечернем платье бордового цвета с глубоким декольте, которое, казалось, вот-вот раскроет все её секреты. Идеально уложенные светлые волосы, туфли на головокружительно высоком каблуке, сверкающие бриллианты на шее и в ушах – всё это производило впечатление, но в то же время казалось холодным и безжизненным. На её лице почти не было мимики, только дежурная лёгкая улыбка и формальные объятия.

Моя скромная одежда – простая блузка и джинсы – конечно же, не ускользнула от её придирчивого взгляда. Я почувствовала себя неуютно, словно школьница, которую вызвали к директору.

– Женя только из больницы, домой не успели заехать, – поспешил оправдать меня Олег. Сам он был одет в элегантный костюм светло-серого цвета – явно готовился к визиту к родителям.

Его мать поняла намёк и, без единого слова, жестом велела мне следовать за ней. Я подчинилась. Разве у меня был выбор?

Гардеробная Ольги Алексеевны была похожа на дорогой бутик одежды: просторная, светлая, с огромными зеркалами и множеством одежды, развешанной не только на вешалках, но и на манекенах. Тут можно было одеться на любой случай жизни.

Ольга Алексеевна оказалась чуть выше меня ростом, но размер одежды у нас был примерно один, поэтому она довольно быстро подобрала мне коктейльное платье нежно-голубого цвета с открытыми плечами, приталенное, с пышной юбкой до колена. Живота у меня пока не видно, поэтому я легко в него влезла и завязала прилагающийся к нему пояс. В зеркале я выглядела непривычно нарядно. И всё равно чувствовала себя не в своей тарелке.

Я всё ждала, когда мать Олега спросит, по какой причине я лежала в больнице, но она так и не спросила. Либо ей совершенно не интересно, либо её голова слишком загружена своими проблемами. Скорее всего, и то, и другое.

Точно так же безэмоционально она посмотрела, как сидит на мне платье, и лишь слегка кивнула, выражая одобрение.

За все пять лет, что я жила с Олегом, я виделась с его родителями от силы раз пять-шесть в год, обычно на больших праздниках. И то толком с ними не общалась, лишь обменивалась дежурными фразами. Мне всегда было не по себе в их обществе.

С первой встречи я остро чувствовала, что мы слишком разные: из разных миров, с разными интересами и ценностями. Все вечера, проведенные здесь, в этом роскошном, но холодном доме, я обычно сидела где-нибудь в уголке, чувствуя себя невидимкой, и с тоской ждала, когда же мы наконец поедем домой.

Самой уехать Олег мне не разрешал, говоря, что это обидит его родителей. Хотя, честно говоря, я была уверена, что они бы даже не заметили моего отсутствия.

Между нами не было ни тепла, ни привязанности, поэтому я довольно спокойно отнеслась к новости о болезни отца Олега. Меня гораздо больше волновало здоровье моего собственного папы, и это казалось мне совершенно естественным.

Ольга Алексеевна, так и не задав ни единого вопроса о моём самочувствии, позвала домработницу. Та, ловкими движениями расчесав мои волосы, быстро соорудила мне вполне приличную причёску, использовав всего пару заколок.

“Всё, теперь мой образ завершён, значит, пора выпускать меня к приличным людям”, – с горькой иронией подумала я.

В огромной столовой, стены которой украшали старинные гобелены и картины в позолоченных рамах, был накрыт длинный, сверкающий хрусталем и серебром стол. Но никто не приступал к еде, все ждали опоздавших, то есть Олега и меня. Олег уже был здесь, он стоял у камина и разговаривал с какими-то дальними родственниками, которых у него, как оказалось, было довольно много. Я видела их всех на нашей свадьбе, но имена большинства так и не запомнила.

Увидев меня, Олег заметно посветлел лицом. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. Этот взгляд напомнил мне того Олега, за которого я вышла замуж пять лет назад. Тогда он смотрел на меня точно так же, когда я появилась в свадебном платье.