Развод.(не)твой ребёнок

Глава 19

– Женщина должна быть верной, как собака, – огрызнулся Олег и, потянув меня за руку, заставил вернуться на стул. – Сидеть я сказал.

Я готова была разреветься от боли, что он мне причинил, запястье очень болело, наверное останутся синяки. Что на него нашло? Никогда он раньше так со мной не обращался. Бывало орал, когда находился в пьяном состоянии, но руку никогда не поднимал.

– А ты думаешь, что не верна, если боишься даже на пять минут отпустить? – язвительно спросил Глеб.

Олег напрягся и запыхтел, как бык перед атакой. Смотрел на брата так, словно готов его убить за эти слова.

Глеб же смотрел на него с вызовом, я бы даже сказала, с торжеством, словно заранее знал, на какую болевую точку надавить, чтобы одержать победу.

Я испуганно смотрела на них двоих, боясь, что сейчас завяжется драка, но, к счастью, быстро подоспела их мать. Ольга Алексеевна вовремя заметила нагревшуюся атмосферу и, оставив гостей на диване, побежала тушить начавшийся “пожар”.

– Олежик, – ласково обратилась она к младшему. – Проводи меня на балкон, пожалуйста, а то что-то нехорошо мне стало.

– Почему именно я? – раздражённо спросил он.

– Ну какой же ты непонятливый, я стобой хочу побыть, поговорить наедине, – ответила она и, подхватив его под руку, вынудила подняться.

Благо про меня он тут же забыл, спокойно побрёл с матушкой к балкону. Не теряя времени я тут же ушла из столовой. Мне так хотелось уединения!

Сначала направилась в гостиную, но, увидев там нескольких гостей, оживлённо беседующих у камина, отделанного мрамором, переместилась в библиотеку.

Здесь, среди высоких стеллажей с бесчисленными томами, царили тишина и покой. А богатая, антикварная обстановка грела душу. Большие витражные окна, изображающие сцены из античной мифологии, пропускали мягкий вечерний свет, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. По библиотеке гулял лёгкий прохладный ветерок из открытых форточек, доносящий аромат цветущих гортензий из сада.

Я подошла к изысканному столу из красного дерева с антикварными приборами и массивным глобусом. Осторожно потрогала и покрутила глобус. Подняла старую бронзовую чернильницу, естественно, пустую, внимательно осмотрела. Я всегда любила старинные вещи, мне казалось, что в них есть своя душа, которую нужно ценить и беречь. Была бы у меня возможность и деньги, тоже что-нибудь коллекционировала бы из старины.

Потрогав ещё несколько вещей, перешла к рядом стоящему стеллажу. Взяла первую попавшуюся книгу – увесистый том с позолоченными буквами на корешке – и уселась в глубокое кожаное кресло.

Наконец-то я смогла расслабится, хотя до сих пор больное запястье напоминало о неприятной сцене в столовой.

Открыв книгу, я постаралась абстрагироваться мыслями от реальности, погрузившись в вымышленный мир. Потом подумаю, как быть дальше, главное сейчас успокоиться.

Внезапно тишину нарушили приближающиеся шаги. Я замерла, сжавшись в комок от страха.

"Только не это! Я хочу побыть одна!" – молила я про себя, лихорадочно гадая, кто это может быть.

Судя по широким, уверенным шагам, это был мужчина.

"Только бы не Олег, и тем более не Глеб!" – вновь взмолилась я, чувствуя, как ледяная волна ужаса захлёстывает меня с головой.

Я чуть не вскрикнула от отчаяния, когда в библиотеку вошёл именно Глеб. Тот, кого я боялась больше собственного мужа. В горле встал ком, а руки похолодели от понимания, что мне некуда бежать.

Глеб неторопливо шагал по библиотеке, не обращая на меня внимания. В глубине души я надеялась, что он меня и не заметит. Я ведь сидела не в самом центре, а чуть подальше, почти в углу, рядом со столом с глобусом, удачно меня закрывающим. На всякий случай я глубже вжалась в кресло, втянув голову в плечи.

Держа руки за спиной и глядя в пол, словно о чём-то думая, Глеб прошёл до середины библиотеки, остановился, повернулся в мою сторону. Взгляд деверя плавно скользнул по стеллажам, перешёл на глобус и остановился на мне. Ехидно улыбнувшись, Глеб обнажил идеально ровные белые зубы. Его улыбка, которая многим казалась обворожительной, мне всегда казалась оскалом.

Глеб неспеша подошёл ближе, остановившись напротив, словно хищник, загнавший свою жертву в угол, и спросил бархатным, но от того не менее пугающим, голосом:

– Скучаешь, красавица?

– Нет! – резко ответила я, вскакивая с кресла так поспешно, что чуть не уронила тяжёлый том.

Книга осталась лежать на мягком кресле, а мои руки нервно сжали складки платья. Сердце бешено колотилось, щёки горели, а во рту пересохло. Мне хотелось только одного – уйти отсюда, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не оставаться с ним наедине. Волны паники захлёстывали меня, а ноги, казалось, налились свинцом.

Неожиданно Глеб схватил меня за талию. Его руки, сильные и властные, словно стальные тиски, сжали меня, резко притянув к нему. Меня охватил животный ужас. Комната, мгновение назад казавшаяся уютным убежищем, превратилась в ловушку.

Я инстинктивно выставила перед собой руки, пытаясь оттолкнуть его, бороться, вырваться, но он был слишком силён. Его тело, твёрдое как скала, не поддавалось моим слабым попыткам сопротивления.

– Отпусти, – прошептала я, с трудом выталкивая слова, задыхаясь от страха.

Посмотрев в его карие глаза с рыжим оттенком, горящие каким-то дьявольским огнём, словно у дракона, я замерла как в ступоре. Его взгляд меня парализовал, лишил воли.

– Ты что, действительно меня боишься? – издевательским тоном спросил Глеб и его губы искривились в хищной улыбке.

– Отпусти, иначе закричу, – прошептала я, дрожа всем телом. Голос мой сорвался, превратившись в жалобный писк.

Услышав другие приближающиеся шаги – кто-то тоже шёл в библиотеку – я снова с отчаянной надеждой начала вырываться. Но Глеб лишь ещё сильнее сжал меня в объятиях, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.

И тут, словно вампир, жаждущий крови, он грубо впился в мои губы, словно хотел выпить из меня всю душу, похитить мою жизнь. Мои жалкие попытки вырваться, напоминали предсмертные судороги. Я чувствовала себя маленькой мушкой, попавшей в паутину к большому страшному пауку.