Разводной ключ от кармы или магическая бюрократия.

Пролог.

Колодец с борщом и запахом «Примы»

Я, Сергей Палыч Топорков, сорока двух лет от роду, сантехник ЖЭУ №7 города Подольска, в магию не верил. Вообще. Я верил в разводной ключ на четырнадцать. В фум-ленту, которая, если намотана с душой, держит даже там, где резьбы уже нет. Верил в кувалду — инструмент универсальный, решает девяносто процентов проблем с заклинившей арматурой. Оставшиеся десять решает мат. Не шахматный. Настоящий. Тот самый, от которого ржавчина сама отваливается и трубы начинают петь гимн Советскому Союзу. А ещё я верил в порядок. Чтобы всё было по СНиПам, по нарядам, с подписями и печатями. Потому что если в системе есть дыра — она обязательно рванет. Не сегодня, так завтра. И зальёт соседей снизу по самое не балуйся. Поэтому, когда в четверг утром диспетчерша Людочка вызвала меня по рации и голосом, полным мятной жвачки и предчувствия беды, сообщила про колодец во дворе дома купца Митрофанова, я сразу понял — пахнет жареным. Вернее, пахло ананасами, селёдкой и клюквенной настойкой. По очереди. — Палыч, — прошепелявила Людочка, — там жильцы жалуются. Говорят, вода со вкусом. У кого борщ, у кого шашлык. Баба Нюра с третьего этажа клянётся, что у неё из крана «Амаретто» бежит. А она непьющая. Соседи ей не верят, скандал. Съезди, а? У тебя нюх на такое. Нюх у меня был. Профессиональный. Я мог по запаху из трубы определить не только где течёт, но и что сосед сверху ел на ужин три дня назад. А ещё у меня была память на колодцы. С девяносто восьмого года, когда я вытащил из одного дохлую кошку, которая оказалась мумифицированным хорьком девятнадцатого века. Тогда пришлось вызывать санитаров и мужичка из краеведческого музея, который трясся над «аурой скорби» и умолял никому не рассказывать. Я и не рассказывал. До сегодня. Двор дома Митрофанова встретил меня запахом мокрой листвы, старого кирпича и… шашлыка. Точно. С уксусом, луком и лёгким намёком на кетчуп «Шашлычный». У колодца, сколоченного из чёрных от времени досок, стояла очередь. Бабки с вёдрами, мужик с трёхлитровой банкой, девица с пятилитровой бутылью из-под воды «Святой источник». Все тихо, но нервно переговаривались. — У меня вчера борщ пошёл, — жаловалась тётка в бигудях. — Наваристый, с паприкой. Я такого сроду не варила. Муж решил, что я притворяюсь. — Это что, — хмыкнул усатый мужик. — Я ванну набрал, а она мне шепотом «Преступление и наказание» цитирует. Седьмую главу. Я Достоевского со школы не открывал, а тут лежу в пене и слушаю про старуху-процентщицу. Жена думает, я с катушек съехал. Я раздвинул очередь плечом, заглянул в колодец. Темнота. Глубокая. И пахнет оттуда не сыростью, а… бумагой. Старой казённой бумагой, чернилами и дешёвым табаком «Прима». Я этот запах с перекуров у райадминистрации знаю.— Так, граждане, — я хлопнул ладонью по срубу. — Колодец закрыт на профилактику. Вода не соответствует СанПиНу. Вёдра отставить, банки закупорить. Я разберусь. — А нам что делать? — жалобно спросила тётка в бигудях. — Суп варить не на чем. — Купите «Доширак», — посоветовал я. — И скажите мужу, что вы не кулинарный талант, а жертва гидродинамической аномалии. Так романтичнее. Дождался, пока все разойдутся, сходил к своему «рафику», взял ящик с инструментами и верёвочную лестницу. В колодец лезть не хотелось. У меня на такие вещи чуйка. Но вызов висел, а я — профессионал. Перекрестился (хотя верю только в СНиПы), плюнул вниз и полез. Первые пять метров — нормально. Кирпич мокрый, склизкий, лягушки орут. Привычно. Но потом кирпич кончился. Начался камень. Серый, с прожилками слюды, которая светилась в луче моего фонарика, как новогодняя гирлянда у алкаша. Температура упала. И я услышал тиканье. Не капель. Именно тиканье. Как у старых ходиков, которые висели у бабки в деревне над ковром с оленями. — Ёкарный бабай, — выдохнул я. — Тут у них что, часовой механизм? На глубине примерно двенадцати метров я нашёл причину. В стене колодца была ниша, а в ней — зеркало в бронзовой оправе, потемневшей от времени. Только отражало оно не свет фонарика, а жрало его, как чёрная дыра. Вокруг оправы шла гравировка — закорючки, похожие на схему канализации, нарисованную пьяным студентом. А из глубины зеркала тянуло табачным дымом и слышалось мерное «тик-так». И ещё что-то — на мгновение в зеркальной глубине мелькнуло лицо. Худое, в круглых очках, с безумной, застывшей улыбкой. Я вздрогнул, но видение исчезло, сменившись бегущими цифрами. Списал на игру света. Зря. — Ага, — сказал я. — Хрень какая-то. Без паспорта, без гарантии. Вмурован кустарным способом. Какого лешего. Я, как любой ответственный работник ЖКХ, первым делом попытался понять, можно ли это отключить. Аккуратно, кончиком разводного ключа, постучал по оправе. Зеркало отозвалось низким гулом, и в лицо мне пахнуло холодом с запахом борща и «Примы». А потом оно заговорило. Голосом робота-автоответчика из МФЦ. — Кхм-кхм. Внимание. Объект с неустановленной трудовой книжкой и отсутствием магической лицензии. Вы находитесь в зоне действия временного-пространственного перехода типа «Глаз Бюджета», версия три-ноль. В целях вашей безопасности просьба отойти на расстояние не менее одного метра. Иначе — принудительная транспортировка в локацию согласно кармическому профилю. Я чуть ключ не выронил. — Ты кто? — спросил я хрипло. — И какого лешего ты тут вмуровано?— Я — Артефакт казначейского учёта и временных аномалий, серийный номер шестьсот шестьдесят шесть-бис. В просторечии — «Глаз Бюджета». Отвечаю за материализацию незавершённых финансовых и бытовых обязательств. Ваш кармический профиль: «Сантехник-виртуоз, хронический борец с несправедливостью в сфере ЖКХ, носитель незавершённого обязательства по починке унитаза в квартире номер тринадцать по улице Ленина». — В тринадцатой давно никто не живёт! — возмутился я. — Бабка померла, наследники в Австралию свалили. Я заявку закрыл! — Не закрыли, — с удовлетворением сообщило зеркало. — Вода в бачке подтекает. Кармический дисбаланс. В сочетании с вашим гневом на бюрократию и хроническим недосыпом это даёт право на внеочередную транспортировку. Приготовьтесь. — К чему?! — заорал я. — У меня смена через час кончается! Что за транспортировка? — Портал, — объяснило зеркало. — Ведёт в административную единицу «Графство Забытое Ведро». Приятного путешествия. И гаечный ключ не забудьте. И помните: Создатель не рекомендовал… излишнюю эмпатию. Но это не точно. — Да пошло ты!.. — только и успел я рявкнуть, прежде чем зеркало полыхнуло цветом прокисшего борща, мир закрутился воронкой, и я провалился в никуда, сжимая в одной руке ключ, а в другой — мятую квитанцию за прошлый месяц. Последняя мысль была: «Надеюсь, там есть курево. И пиво. И не такие идиотские законы физики».