Развод.(у)дачная сделка с полковником

Глава 1. Устала

Я устала.

Господи, как же я устала.

Кажется, эта усталость не только в мышцах моих засела, но и в костях, пропитав кожу запахом камфоры, хлорки и чужой боли.

Несмотря на убаюкивающее покачивание электрички, я не сплю, глядя в окно, за которым стремительно темнеет, и считаю столбы. Стук колес отдает тупой болью где-то в пояснице. Лямки тяжеленного походного рюкзака, набитого сменными вещами и кучей каких-то нужных мелочей, ощутимо давят на плечи, но я его не снимаю. Мне ужасно лень. Да и ехать осталось всего две остановки.

В кармане джинсов вибрирует телефон, и я его неохотно достаю, морщась от яркого света экрана. Звонит Светлана, наша старшая медсестра.

- Надь, ты точно в отпуске? - спрашивает она в трубку, перекрывая шум вагонных колес.

- Точно, Свет, - отвечаю, прижимаясь горячим лбом к прохладному оконному стеклу. - Сил моих больше нет. Я официально в отпуске за свой счет. Имею право.

- А кто Петрова тянуть будет? У него же контрактуры, он только твои руки признает. Другим орет, что больно.

- Пусть другие учатся работать мягче, - вздыхаю я. - Светуль, миленькая, я правда выдохлась. Мне нужно просто подышать воздухом. Грядки пополоть... клубнику пособирать... да и помолчать в конце концов тоже неплохо.

- Помолчать она хочет... - недовольно бурчит старшая. - Ладно, отдыхай, спасательница ты наша. Никому твой Петров не нужен, кроме тебя. Все, отключаюсь, у меня тут новенького привезли.

Вздохнув, прячу телефон обратно.

Спасательница...

Как же точно она меня припечатала. Мне сорок два года, и я высококлассный физиотерапевт, медсестра высшей категории, так что всю жизнь кого-то спасаю. Вытаскиваю после инсультов, разрабатываю атрофированные мышцы после аварий... в-общем, заставляю людей делать то, что больном или лениво, чтобы потом им стало хорошо. Капельницы я умею хорошо ставить даже в самые тонкие спрятавшиеся вены, а лечебный массаж делаю так, что пациенты плачут от облегчения.

Но кто бы, черт возьми, спас меня?

Нет, ну не то, чтобы я вдруг выгорела дотла. Нет. Мне всё еще нравится моя работа и нравится видеть, как человек, который вчера не мог держать ложку, сегодня сам застегивает пуговицы. Но моя собственная батарейка мигает красным, это однозначно. Мне срочно нужно заземлиться. Уехать на дачу, где всегда тишина и мои любимые кусты черной смородины.

К тому же там уже вовсю отдыхает муж Виталик и наша дочь Нюша...

При мысли о муже губы сами собой растягиваются в легкой улыбке, хотя где-то внутри привычно скребется легкое раздражение. Виталик у меня довольно своеобразная личность. Работает водителем какой-то там военной шишки и обожает свою работу, потому что она дает ему иллюзию сопричастности к великому.

Вспоминаю наш разговор три дня назад, когда я только заикнулась про отпуск.

- Виталь, может, теплицу подправишь на выходных? - спросила тогда я, растирая гудящие после смены ноги.

В ответ он картинно закатил глаза, поправляя перед зеркалом воротничок поло.

- Надюх, ну какая теплица? Я шефа вожу. Человек государственной важности! У меня от постоянного напряжения и ответственности спина постоянно ноет и так.

- У меня тоже ноет, я массажист, вообще-то. И на ногах по двенадцать часов.

- Ну так сделай мужу массаж, а? - игриво ущипнул он меня за бок. - И вообще, мы с шефом на выходных заняты. У нас важные встречи. Так что я на даче буду расслабляться и коньячок пить, а ты, если приедешь, сама там со своими помидорами возись.

- А Нюша?

- А что Нюша? Нюша со своей подружкой приедет. Девчонки шашлык пожарят, позагорают. Я за ними присмотрю.

- Смотритель нашелся... - проворчала я тогда, но спорить не стала.

Виталик по жизни всегда такой, хвастун и павлин. Обожает строить глазки кассиршам в супермаркете и сыпать сальными шуточками в компаниях. Но я давно научилась закрывать на это глаза. Что ж поделаешь, такова его натура - ну, любит мужик внимание привлекать, и что с того? Зато зарплату в дом несет, не пьет запоями и руки не распускает. Вполне нормальный себе семьянин. А что до его игривости... за двадцать лет брака он ни разу не попадался на реальных изменах, так что я решила не быть к нему слишком предвзятой.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция - Сосновый Бор».

Выпрямившись, поправляю лямки тяжелого рюкзака и иду к выходу.

На улице меня обволакивает прохладный вечерний воздух, пахнущий нагретой за день сырой землей и дымком от костров. То, что нужно.

До нашей дачи идти минут двадцать пешком через поселок, и я шагаю по обочине, с наслаждением слушая, как хрустит гравий под кроссовками. С каждым шагом больничное напряжение немного отпускает плечи, хотя рюкзак, зараза такая, всё равно немилосердно оттягивает спину. Вот же блин, угораздило же меня взять столько барахла! Надо было оставить дома хотя бы половину книг и лишнюю пару обуви...

На нашей улице тихо. Участки у нас здесь большие, и все соседи за высокими заборами прячутся, так что ощущение уединенности даже на улицах самое полное и прекрасное. Именно поэтому мне так нравится здесь отдыхать.

На нашей калитке замок не заперт, просто накинут крючок изнутри. Пару секунд смотрю на него, удивляясь, что со стороны дома не доносится никаких звуков. Это странно, потому что обычно, если Нюшка с Ингой на даче, из окон хоть немного да доносится какая-нибудь современная попса, а сами девчонки вечно хихикают на веранде.

Но сейчас тишина такая, будто все вымерли или куда-то разъехались. Одни звуки природы слышу.

Тихонько просовываю руку в щель, чтобы скинуть крючок, и захожу на участок, где темнеют силуэты яблонь и аккуратные ряды моих грядок, которые я не видела уже месяц.

В самом доме свет не горит...

Зато горит желтый прямоугольник окна в нашей новой бане, которую Виталик так гордо строил последние два года (точнее, нанимал бригады, а потом рассказывал всем, как сам клал кирпич). Из трубы вьется легкий дымок - значит, кто-то внутри есть, помыться решили.