Развод.Вторая весна

1

Фотовспышки слепили глаза, вонзаясь в мозг раскалёнными иглами. Гул толпы у здания суда сливался в один удушающий, липкий шум. Журналисты жёлтых таблоидов буквально пихали мне в лицо свои микрофоны, задевая края моего строгого дизайнерского пиджака, и выкрикивали скользкие, мерзкие вопросы.

— Анна, это правда, что Вадим Демидов уличил вас в измене?

— Анна, как вы прокомментируете, что великий режиссёр оставил вас без копейки?

— Анна, посмотрите в камеру! Вы признаёте себя виновной в краже его сценариев?

Двадцать лет брака. Двадцать лет я была идеальной тенью своего мужа, Вадима. Я выстраивала его быт, до хрипоты спорила с продюсерами за его бюджеты, пекла его любимые пироги и покорно закрывала глаза на бесконечных молодых актрисок в его постели, о которых шептался весь бомонд. Я думала, что сохраняю лицо и спасаю «гения». Но когда я наконец поймала его с поличным на нашей семейной даче и подала на развод, Вадим решил уничтожить меня публично. Из чистого мужского тщеславия стареющего нарцисса.

За пару месяцев он задействовал все свои связи в прессе. Переписал все наши общие счета, дома и машины на подставные фирмы своего фонда. Юристы Вадима сработали как профессиональные стервятники — они выставили меня сумасшедшей истеричкой, которая пытается нажиться на его «мировом имени».

Я шла по гранитным ступеням суда, высоко подняв подбородок и чеканя шаг на десятисантиметровых шпильках. Мой сорок один год — это вообще не возраст для капитуляции, чтобы там ни кудахтали девицы из его новой массовки. За тёмными очками от Шанель я прятала смертельную усталость, но на моих губах горела безупречная, сытая улыбка. Уж чего-что, а держать лицо в этом гадюшнике я научилась идеально.

Вадим стоял чуть поодаль у своей белоснежной Теслы, окружённый адвокатами и новой пассией — очередной двадцатилетней нимфой с губами-уточками. На его холёном лице играла торжествующая, ублюдочная усмешка. Суд только что официально расторг наш брак, оставив мне от двадцати лет совместной жизни ровно ничего. Точнее, так думал Вадим. Его юристы просто не успели отследить мою старую личную карту, открытую ещё до нашего замужества, куда я последние полгода аккуратно переводила остатки своих добрачных сбережений. Триста тысяч рублей. Смешные деньги для Лондона или Москвы, но вполне достаточные для грандиозного старта новой жизни.

— Ты уйдешь ни с чем, Аня, — тихо прошептал Вадим, когда я поравнялась с ним у парковки. Его окружение тактично отвернулось. В глазах бывшего мужа плескалась слепая, мстительная ярость. — Ты без моего имени — просто стареющая пустота. Посмотрим, как ты запоешь, когда у тебя закончатся деньги на еду.

Я остановилась, медленно сдвинула очки на кончик носа и посмотрела на него с искренним, весёлым сочувствием.

— Знаешь, Вадичка, глядя на твою новую пассию, я понимаю, что у тебя проблемы не только со сценариями, но и со вкусом. А насчёт еды не переживай — я на диете. Возраст, сам понимаешь, нужно беречь фигуру для новых поклонников. Желаю творческих узлов, дорогой.

Его лицо мгновенно пошло красными пятнами, а губы нимфы обиженно надулись ещё сильнее. Я задорно рассмеялась, развернулась и села в подъехавшее такси, не дожидаясь, пока у него лопнет какой-нибудь важный сосуд.

Через три часа я уже сидела в VIP-терминале аэропорта. На моих коленях лежал билет в один конец. Закрытый, невероятно дорогой элитный курорт у Средиземного моря, затерянный среди частных скал и оливковых рощ. Вадим когда-то мечтал купить там виллу, но пожалел денег. Это было идеальное место. Там не было русских папарацци, не было жёлтых газет и, главное, там не было воспоминаний о двадцати годах обслуживания чужого эго.

Перед посадкой я достала телефон, вытащила сим-карту и с чистой совестью швырнула её в урну прямо рядом с недопитым бокалом шампанского.

— Ну что, Анечка, — прошептала я самой себе, глядя на своё отражение в стекле иллюминатора. — Повседневная жизнь разрушена, мосты сожжены, леопардовая пижама упакована. Вторая весна объявляется открытой. Посмотрим, кто кого.

Самолёт набрал высоту, унося меня прочь от лондонских дождей и судебных приставов навстречу южному солнцу и морю.