Разводы с драконами запрещены

Пролог 4

Вскочила. Потянулась. Посмотрела в зеркало.

Зинаида. 47 лет. Волосы — не локоны, не пышная шевелюра, а так – прядки мышиного цвета. Глаза устало-голубые. Тело — не богатырское, не хрупкое, не пышное, как было в странных снах. Обычное такое тело женщины, которая три года с трудом сводит концы с концами, о походах в фитнес зал лишь мечтает.

Я умылась. Заварила кофе — растворимый, без сахара. Съела бутерброд, закинула сверху кашу быстрого приготовления... Да, раньше я позволяла себе бизнес ланчи в ресторанах, а теперь... Спасибо моему дорогому Тиму, простите, Тимофею Тимофеевичу, который решил поменять свою жизнь за счет моих сбережений.

Отучился гад на юриста, между прочим за мой счет, а потом при помощи вполне законных махинаций увел у меня бизнес. Нашел себе новую двадцатилетнюю пассию и помахал мне ручкой.

Ладно...

Покинув однокомнатную хрущевку, я отправилась на работу, даже не догадываясь, что уже никогда не вернусь сюда.

Доехала быстро, переоделась в униформу – унылый синий комбинезон. У нас на складе бытовой техники все ходят в таких. Это тебе не костюмы пошитые на заказ, это моя новая реальность.

— Зинка!

Я обернулась. Ко мне шла начальница, хорошо одетая – по здешним меркам, а вот в моей прошлой жизни такой костюм с макияжем сразу бы забраковали. Впрочем, человек она добрый, никогда особо не стервозничает и отгулы дает, мы ее любим.

— Да, Вероника Платоновна, — кивнула я.

Она подошла поближе, заговорщицки подмигнула и притянула меня за локоть в угол между холодильниками и телевизорами.

— Ну ты же… книжки читаешь. Про психологию. Ты ж умная. И вон, раньше бизнесами всякими ворочала.

— Отворочала я свое, — усмехнулась я.

— Да, знаю я все про твоего козла. И знаю, что теперь ты вон как поумнела. Посоветуй, что мне делать.

— Что случилось?

— Петька мой, понимаешь, он странный какой-то стал. Вроде, и домой вовремя приходит, и духами чужими от него не пахнет. Но вот телефон прятать стал, если кто-то звонит, он в другую комнату выходит поговорить. И какой-то чужой становится, чувствую, не договаривает мне что-то.

Я посмотрела на Веронику Платоновну.

На её пальцы, впившиеся в локоть, на лёгкую дрожь в уголках губ.

— Вот что я вам скажу, как бывшая жена и как человек, наглотавшийся психологических книг. Вы не «накрутили себя». Вы заметили сдвиг. А сдвиг в близких отношениях — всегда сигнал.

Она напряглась.

— Слушайте, — продолжила я, — в психологии есть такое понятие — эмоциональная доступность. Это не про «физически рядом». Это про: «я могу к тебе обратиться — и не получу отпора». Когда мужчина начинает прятать телефон, уходить в другую комнату, отвечать коротко — он не обязательно изменяет. Он отдаляется. А отдаление — это начало разрыва. Даже если тело ещё дома.

— Так что делать? — прошептала она.

— Не обвиняйте. Если спросить: «Кто тебе звонил?» — это вызовет защиту. Попробуйте сказать: «Мне показалось, или ты стал чаще уходить, когда звонят? Мне… не хватает тебя в эти моменты».

— А если он скажет: «Да всё нормально, ты накручиваешься»?

— Тогда обратите внимание смотрит ли он вам в глаза, когда это говорит. Проследите, как часто у вас физические контакты бывают. Касается ли вас — даже случайно? Рука на плече, пальцы на талии… физический контакт — первый, кто исчезает в эмоциональном разрыве.

— Да, я как-то внимания не обращала.

— Самое время обратить. И еще посмотрите, делится ли он будущим? «Давай в отпуск», «купим диван» — даже мелочи.

Она вдруг глубоко вздохнула и кивнула.

— Спасибо тебе, Зин. Сегодня же проверю, что у нас там с будущим и с контактами.

А я пошла на склад. Была бы я раньше такой умной и начитанной не упустила бы свои отношения, не позволила бы Тимке так со мной поступить. Ведь и у нас было охлаждение отношений, и все признаки его измен, вот только я ничего не замечала.

Я встала на тележку-подмостье, поднялась на третью ступеньку. А все мысли о совете, который я дала начальнице, о Тимке и о драконах.

Вот почему же нам, девочкам, в школе психологию не преподают, чтобы мы сразу могли различать, кто окажется гадом, а кто приличным мужчиной. Я бы тогда встретила своего дракона... Пссс, снова сон в голову ударил. Встретила бы приличного человека, а не своего Тимку.

Тогда бы я смогла заметить, как Тимка перестал смотреть мне в глаза… как перестал говорить „мы“… как начал закрывать дверь, когда звонил друг по учёбе…»

Я потянулась к коробке хватила за край. Дёрнула — легко.

И тут — всё пошло не так.

Коробка сама дёрнулась, будто телевизор в ней ожил.

Я попыталась удержать — но пальцы скользнули. Коробка вырвалась.

Время замедлилось.

Коробка полетела прямо на меня.

Я закрыла глаза в ожидании удара. Как три года назад, когда я падала с табуретки, пытаясь дотянуться до верхней полки в пустой квартире, где уже не было его вещей.