Разящий ангел Малентора

Начало новой жизни

Уснуть после ночного побуждения получается далеко не сразу. Зато к утру в моей голове уже намечен план действий, а воспоминания о прошлом оставлены у края подсознания. Сейчас они мне не помогут, только помешают.

Когда в мою комнату заходит уже знакомая женщина, я сижу на кровати нетерпеливо сминая простынь. 

— Доброе утро, - приветствую. — Вчера я забыла спросить, как вас зовут? 

Та смотрит с недоверием и легким налетом жалости. 

— Я Итиссая, целительница, Мэри. 

— Приятно познакомиться. 

Она заваривает отвар, в её движениях чувствуется сосредоточенность и задумчивость. 

— Пей. 

Когда с тёплым отваром покончено женщина прикладывает руки к вискам и покалывание беспокоит кожу.

— Что вы делаете? 

— Прослушиваю тебя, не разговаривай.

Смиренно замолкаю, хотя язык чешется от зудящих вопросов. 

— У тебя серьезные повреждения памяти, не поддающиеся лечению, - озвучивает она наконец-то диагноз. — Можно, конечно, попробовать к другим целителям обратиться, в столице, например. Что ты помнишь последнее?

— Боюсь я вообще не помню ничего. Ни кто я, ни где. Вчерашнее пробуждение словно рождение, а до него - пустота. Вы поможете мне?

Итиссая смотрит грустными глазами, которые ну никак не вяжутся с её возрастом. Понимая, что разговор будет долгим, она как вчера подтягивает табурет и сев, выжидательно на меня смотрит. 

— Кто я? 

—  Мэриэль Тёрнет.

— Где мои родители?

— Ты сирота. 

Проглатываю эмоции от этой новости, наверное, это к лучшему, меньше привязанностей и больше свободы действий.

— Я живу здесь?

— Нет. 

— А где?

— Раньше в приюте города Морроль. А где сейчас - я не знаю. Ты была у нас в деревне проездом, на постоялом дворе упала с лестницы. Хозяйка двора вызвала меня, и я принесла тебя к себе на время лечения. 

— Тогда, откуда вы знаете мое имя и что я сирота из приюта?

— Из документов. Там указано имя, возраст и приложено выпускное письмо с аттестатом. 

— Значит мы с вами не знакомы... - бормочу под нос. Получается и про уродливое клеймо спрашивать смысла нет, оно выглядит полученным давно.

— Перед падением ты заходила в мою лавку, интересовалась травами и настоями, тогда и имя мое уже спрашивала. 

— А у вас нет идей, куда я могла направляться? Может в столицу? 

— Та нет, столица по другому тракту ближе, - задумчиво подняв глаза к потолку, рассуждала целительница, — в академию могла, как раз скоро зачисление и по возрасту подходишь, да и шла ты на восток. Только вот я дара не почувствовала, в не магическую собиралась поди. Однако точно только тебе одной и ведомо, на мои догадки не полагайся. 

— А есть у вас карта или книги по истории мира? Я же вообще ничего не помню, даже кольцу в небе вчера удивилась, - напомнила я Итиссае.

— Эх, бедная. Тебе бы в приют воротиться, там поболе моего знают. Книг нет, карту дам, так и быть, - вздохнула она тяжко. 

— А со мной были вещи? - опомнилась я после долгого молчания. Женщина уже встала с табурета и шла к выходу.

— На постоялом дворе остались, деточка. Завтра сходишь, а сегодня ещё отдыхай. Я в лавку пойду. 

Целительница удалилась.

Легко сказать отдыхай, я на месте усидеть не могла, да и природные потребности дали о себе знать. 

Я вышла из комнаты в длинный тёмный коридор с несколькими дверями. Открывая поочередно каждую, обнаружила кухоньку с печкой, каморку, ещё одну спальню и заветную комнату с удобствами. Унитаз напоминал воронку, состряпанную из цемента. Вверх шла трубка и венчалось все бочком и торчащим из него рычажком. Раковина была более широкой и плоской версией унитаза, на месте крана лейка как у душа с рычажком сверху. В целом все понятно на интуитивном уровне, оставалось надеяться, что и дальше будет так. 

Я вернулась в свою комнату и отыскав стопку вещей, сопоставив размер платья и обуви с собой, надела. 

Платье из плотной грязно-зеленой ткани с мягким корсетом и юбкой в пол намекали на то, что в жару с меня сойдёт семь потов, но выбирать было не из чего. Обувь - коричневые сапожки по щиколотку на шнуровке из дубленой кожи, показалась удобной. Закончив переодевание, я снова вышла в коридор уже разыскивая дверь на улицу.

Время было раннее и прохаживаясь недалеко от дома, встретить никого не удалось. Я пошла по истоптанной дороге наугад, и вскоре наткнулась на вывеску с изображением булки хлеба. Мое появление внутри обозначил перезвон колокольчика на двери.

— Здравствуйте! - я подошла к мужчине за прилавком. — Можете подсказать, как пройти к постоялому двору. 

Мужчина окинул меня взглядом, раздумывая отвечать или нет, ведь покупать я ничего не собиралась. Наконец, мои жалостливые глазки, надо же пользоваться внешностью, смягчили его, и он услужливо объяснил маршрут. 

Постоялый двор - огромный дом с пристройками и постройками в окружении забора, манил поскрипывающей вывеской с криво выщербленным названием «Тёплый стан».

За стойкой внутри аскетично обставленного заведения стояла широкоплечая женщина с толстой рыжей косой. Завидев меня, она осенила себя каким-то жестом, на манер крещения. 

— Доброе утро, вы меня помните?

— Вот Итиссая рукастая! А я думала помрешь! Помню, такое забудешь! - запричитала она. — Быстро на ноги тебя подняли. За вещами пожаловала?

Я кивнула сообразительной женщине. Та удалилась в подсобку и вскоре вернулась с вещевым мешком и накидкой. 

— Вот! - вручила мне. — Все уберегла. 

Возможно, я должна была её отблагодарить материально, но не имела ни малейшего представления о наличии у меня денег и валюте этого мира в целом. 

— Спасибо. Вы позволите мне тут вещи осмотреть?

— Смотри, - повела она плечами и отошла. 

Я села за столик в углу у окна. Отсюда видно и вход, и стойку, зато я в глаза не бросалась. Осторожно вывернула на стол содержимое.