Реальная трагикомедия про демонов и настоящую любовь

Реальная трагикомедия про демонов и настоящую любовь

Юа Редди

Реальная трагикомедия про демонов

и настоящую любовь

С бесконечной любовью и пламенной страстью посвящаю своему лучшему другу, Самире Рамазановой. Я мечтаю о времени, проведенном с ней, и непременно вспоминаю его прекрасными погожими днями и тихими холодными ночами.

Сравню ли с летним днем твои черты?
Но ты милей, умеренней и краше.
Ломает буря майские цветы,
И так недолговечно лето наше!

Уильям Шекспир

«Сонет 18», 1609

Кито надвинул очки на переносицу. В машине играла композиция «Thunderstruck» от AC/DC, и Анто постукивал по рулю пальцами в ритм музыки, подчас покачивая головой и беззвучно повторяя слова Брайана Джонсона, исполняющего захватывающее сольное пение. В салоне пахло смородиновым парфюмом Кито, но также чувствовался запах дешевого дезодоранта, коим не брезговал пользоваться его друг Анто. Задние сиденья черного «Линкольна» восемьдесят пятого года оставались незаняты.

Дорога была пустынна, тьму сгустившихся вечерних сумерек рассеивали огни уставленных на улице плотным рядом фонарей; в свете фар плыла поднятая с окрестных грунтовых дорог пыль, обходя распалившийся бампер «Линкольна» стороной. Под колесами скрипела насыпь песка, осевшего на охладившийся к вечеру асфальт. День выдался жарким, однако с уходом солнца за горизонт – в момент заката шар звезды пылал малиновым жаром, по краям перетекающим в ярко-оранжевое, но стремительно гаснущее зарево, - температура опустилась самое малое на семь градусов. Ныне небо являло собой иссиня-черное пространство, сквозь усеянное мерцающими белыми звездами, среди которых гигантом нависала полная желтоватая луна. Приближалась ночь, часы на приборной панели показывали половину одиннадцатого. В вечерней темноте, куда не добирался свет фонарей, таились палисандры, покачивающие на ветру широкими листьями. В некоторых домах – здесь, в Митдейле, большей частью пользовались спросом одно- и двухэтажные постройки, - огороженных аккуратными белыми заборами, горел свет, однако его количество, что разумеется, в поздний час было ничтожно мало́. По обеим сторонам от машины проносились освещенные террасными лампами участки подстриженного зеленого газона; порой, глядя через запылившееся стекло мчащей машины, Кито удавалось рассмотреть неясные мелькающие силуэты, проходящие перед зашторенными окнами домов. Извне не доносилось ни звука – все их заглушала музыка и постукивающее дребезжание под ногами, обычно не свойственное пребывающим в здравии автомобилям; впрочем, не представлялось затруднительным вообразить, будто посторонних шумов не имелось вовсе, ибо, прожив более четырнадцати лет в Митдейле, Кито по собственному опыту знал о поразительной тишине, что ежедневно, лишь только угасало небо, нависала над частным сектором подобно недурно скроенному полотну – столь же непроницаемому, сколь звездная небесная чернь.