Ребенок для министра

Глава 4. Алексей

Глава 4. Алексей

— Ты сегодня поздно, — ласково щебечет Марина, подходя ко мне и целуя в щёку. Вся нарядная и пахнущая.

В гостиной полумрак. Свечи. Тёплый свет отражается в бокалах.

Хорошо продуманная манипуляция. Узнаю стиль жены. Будет просить. И мне это обойдется очень дорого.

— У тебя хорошее настроение? — приобнимаю её, улавливая знакомую химию.

— А то, — загадочно тянет она, направляя меня к столу. — Я ужин приготовила.

— Сама? — усмехаюсь, заранее готовясь к похвале. Марину надо всегда хвалить.

— Лёш, — она давит кривую улыбку. — Ну ты совсем. А?

Конечно, не сама.

Всё сделала домработница.

— Но я помогала. И контролировала, — добавляет она с достоинством.

Одобрительно киваю.

— Ты молодец, — выдыхаю заготовленную фразу и оглядываю стол.

Берусь за бутылку, читаю этикетку.

— Ого… — присвистываю. — Это же наше редкое. И дорогое. По какому поводу?

Марина молча подаёт электрическую открывашку, аккуратно расставляет салфетки, бережно поправляет свечи.

— По тому, что сегодня я всё решила.

— Что именно? — рассеянно спрашиваю, наблюдая, как пробку медленно втягивает механизм.

Наливаю вино.

Делюсь на бокалы.

Марина держит свой в руках.

— С нашим ребёнком, — легко чокается со мной.

Я замираю.

Ставлю бокал обратно. Желание пить исчезает мгновенно. Как и аппетит.

Подхожу к окну.

Вот опять.

Внутри — глухой протест, без слов.

— Ну что ты так, — мурлычет жена, прижимаясь ко мне, кладёт подбородок на плечо. — Всё же хорошо. Или ты против?

Я пожимаю плечами.

— Мне не нравится всё это. И я не понимаю, как это вообще должно происходить. Это противоестественно.

— А вот за этим мы завтра и поедем к доктору Федосееву. В его клинику. Он нас проконсультирует.

— Марина… Это запрещено законом. Ты об этом помнишь?

— Инга мне всё рассказала. Как это делается. Она же родила. И все нормально у нее.

— Да твоя Инга, — срываюсь, — родила ребёнка от мёртвого мужа. У нее вообще – этика и человечность на последнем месте.

— Именно, — спокойно кивает Марина. — Потому что вовремя подстраховалась. Уговорила Виктора сдать материал, сохранила его, а когда он…

— Марина, — резко перебиваю. Даже вслух нельзя такое произносить о моем предшественнике и друге.

— Ладно, — пожимает плечами, — когда он сорвался со «скалы». Зато потом смогла отсудить не только всю недвижку, но акции на Кипре в пользу своего наследника. И теперь ни в чём себе не отказывает.

Меня передёргивает.

Я пытаюсь сменить тактику.

Разворачиваюсь к ней. Заглядываю в глаза.

— Может, мы как-то… по-старинке? А? – притягиваю ее к себе за талию.

Марина сначала чуть подаётся, но тут же останавливается.

— Я же растолстею.

— Ну и что? – давлю игриво.

— У меня грудь и кожа на животе превратятся в жеваную бумагу, — отстраняется она. — Ты видел это?

— Нет, — честно отвечаю.

— А я видела. У девчонок в зале. Даже после операций всё уже не то. Совсем не то, – с ужасном прикрывает глаза.

— Но все женщины рожают… это же природа…

— Да??? Природа, только она что-то против женщин, — она улыбается, целует меня в губы и заглядывает в глаза, — Я хочу своё тело сохранить как можно дольше. Для себя. И для тебя.

Пауза.
— Ты голодный? – это она не об еде.

Я вижу этот блеск в её глазах.

— Можем и после «ужина» поесть, — подхватываю её на руки. — В кои-то веки я домой пораньше, а жена такая нарядная и ласковая.

Мы лежим на кровати.

Я задумчиво перебираю волосы Марины на своем плече.

Она листает айпад, останавливается, подсовывает мне экран.

— Вот. Тебе это нравится?

Я машинально морщусь. Слегка откидываясь назад. Это слишком быстро как-то.

— Что это? – не могу понять, что она показывает.

— Это живот Вики. Она через два дома живёт. У неё трое детей. Ей всего двадцать шесть. Ты представляешь, что со мной будет, если я забеременею сама?

Я зависаю, разглядывая фото, потом рилсы — счастливая семья, двое мальчиков и девочка.

Уют, тепло, смех.

Большая семья. Интуитивно завидую.

Я всю жизнь был один.

И всегда хотел именно этого.

— Хочешь, чтобы у нас так было? — не унимается Марина.

— Ну… — я тяну время. Пытаюсь скрыть эмоции, чтобы не задеть ее. — Не знаю.

— А я знаю, — спокойно говорит она. — Через пару лет ты найдёшь себе новую. Помоложе. А я с этим останусь навсегда.

Я резко приподнимаюсь. Зачем она так?

— С чего такие мысли? Почему я должен кого-то искать? Меня ты устраиваешь.

Марина встаёт, накидывает халат.

— Вы все так говорите, — холодно бросает через плечо. — А потом жене сорок — и вдруг оказывается, что рядом двадцатилетняя.

Она поворачивается, приподнимая подбородок.

— Но от меня ты так просто не отделаешься.

— Ясно, — шутливо и натянуто отвечаю, не понимая, где в этом разговоре я.

— Короче, — подытоживает Марина деловым тоном. — Завтра с утра едем в клинику. Ты сдаёшь свой материал, а я — свой. Через девять месяцев мы — счастливые родители. А я — с красивым телом и с большим наследством отца.

Широко улыбается. Выходит не совсем искренне.

Подходит к зеркалу.

Проводит по плоскому животу.

— Мне вот это – мое красивое тело, выстраданное пилатесом и диетами, нравится больше, чем отёки, лишний вес, растяжки и живот… как большая жопа у бегемота. Понимаешь?..

Я молчу.

Нет. Не понимаю. Но до меня доходит, что решение уже принято.

Только не мной.