Ребенок для министра

Глава 9.  Алексей

Глава 9. Алексей

Резким движением затягиваю ремень.

Кожа едко заскрипела: раздражающий звук в утренней тишине нашей спальни.

— Смени галстук, — командует Марина.

Неожиданный голос жены звучит у самого затылка.

— Зачем? — оборачиваюсь, мельком глянув на ее отражение в зеркале.

Марина не отвечает.

Только тяжелый вздох, затем топот ног и шелест ящика комода.

Я через зеркало слежу за ней.

Она достает другой — темно-синий.

Идет с ним мою сторону.

Я замираю.

Становится между мной и зеркалом.

Ее тонкие пальцы быстрым движением расправляются с моим узлом и начинают вязать новый.

— Ммм, — невольно вырывается низкий звук из меня.

— Что? — она небрежно вскидывает на меня глаза.

— Ты давно так не делала, – мне нравится, когда она так делает.

Марина затягивает узел чуть туже, чем нужно.

У нее отлично получается. Намного лучше чем у меня.

– Отлично! – хвалю ее работу.

Жена притягивает меня к себе, сокращая дистанцию до опасного минимума.

Внутри что-то предательски откликается. Инстинкт. Руки сами ложатся на ее талию, сминая шелк халата. Черт, я соскучился. По ней настоящей, а не по этой версии, что наблюдаю в последние две недели.

Подаюсь вперед, ища ее губы. Готов послать к черту этот день, все совещания и графики. Все тело сжимает от желания.

Но Марина начинает упирается ладонями в мою грудь.

— Все, хватит. Остановись.

— Почему? — мой голос звучит хрипло, целую ее в шею. — Разве ты не этого хотела? Да?

— Нам нельзя. То есть, мне нельзя, — она высвобождается из моих рук, поправляя волосы. — Ты же знаешь.

Черт!

Я заглатываю слюну.

— Марина, — я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение. — Как мы планируем зачать ребенка, если ты шарахаешься от меня, как от чужого? – немного играю на ее нервах.

— Леша, не начинай, — жена кривится, в глазах мелькает опасный блеск. — Ты же знаешь, что у нас ничего не получается. Ты специально меня провоцируешь? Да?

Она нервно откидывает прядь со лба. Пальцы подрагивают.

Ох! Сдерживаю себя.

— У меня сегодня забор материала. Подготовка, – быстро проговарвиает.

— Ясно, — выдавливаю я с досадой.

Горечь оседает на языке. Облом. Жена не настроена на ласку.

Она подает мне пиджак.

– Идем, завтрак уже на столе.

Марина медленно намазывает тост медом.

— Алексей Андреевич, омлет или овсянку? — Нина Ивановна мягко и тактично проговаривает, пытаясь разрядить обстановку.

— Несите и то, и другое, — отрезает Марина, не поднимая глаз. — День у хозяина будет долгим.

Я молча пью черный кофе.

Сегодня он кажется безвкусным.

И утро такое же.

— Леш, — Марина наконец смотрит на меня. — Тебя сегодня ждут в клинике в два часа. Нужно еще раз переговорить с репродуктологом и сделать еще одну порцию... этого...

— Ты издеваешься? — я ставлю чашку на стол так, что кофе выплескивается на скатерть. — В десять у меня разнос проекта. В пять — решающая встреча с главами. А я должен сорваться, чтобы обсуждать... что? И делать «это»?

Марина прищуривается.

В ее взгляде появляется ледяной сарказм, который я ненавижу.

— Это же «приятное» дело, — тянет она с укором. — Посмотришь кино, полистаешь журналы. Ты уже это много раз делал. Сделаешь еще раз.

— Прекрати этот бред.

— Кстати, — она игнорирует мой тон, — тебе кто больше нравится? Памела Андерсон или Анджелина Джоли? Кого ты там представляешь?

Меня накрывает ярость. Она действительно думает, что это забавно?

— Брэда Питта, — бросаю я, чувствуя, как пульс стучит в висках.

– Ох, – закатывает глаза Марина, кусая тост.

— Ладно. Заеду. Я, кстати, хочу еще раз обсудить все с доктором.

— Зачем? — ее рука с ножом замирает.

— Затем, что вероятность ошибки — полтора процента. Подсадка чужого эмбриона. Понимаешь?

— Что за чушь ты несешь?

— Это не чушь, Марина. Это статистика, которую доктор озвучил вскользь. А я потом почитал. Один на сотню получает чужого ребенка. Ты готова растить чужую кровь и делать вид, что все нормально?

Марина резко замирает.

Лицо бледнеет.

– Бред, – отводит глаза.

— в любом случае, я буду настаивать на тесте ДНК, чтобы понять, кто отец и мать, — добиваю я.

Жена молчит несколько секунд, а затем выдает то, от чего у меня холодеет внутри:

— Успокойся. Ребенок он в Африке ребенок... Ты подумал про суррогатную мать? Мне самой выбрать или вместе еще раз посмотрим анкеты? Тебе блондинка та понравилась?

Смотрю на нее и не узнаю. Передо мной менеджер по закупке детей.

— Это огромный риск, Марина. Юридический, моральный... любой. – сдавленно напоминаю ей.

Я две недели молился, чтобы мы снова не вернулись к этому разговору.

— Никакого риска, — она встает, бросая салфетку прямо в тарелку. — Полпоселка уже так сделали. Мы не первые, мы не последние. Ладно, сама выберу. Раз ты так занят...

Она обходит стол, наклоняется и касается губами моей шеи.

Задерживается на секунду.

— Знаешь что?

– Что?

– Лучше, чтобы ты сегодня думал обо мне... — шепчет она. — Мне будет приятно.

Я поднимаю на нее глаза.

Снова играет.

Жаль.

— Я всегда думаю о тебе, Марина.

— Водитель уже здесь, — докладывает бегло Нина Ивановна, прерывая нас.

Марина подходит к окну, осторожно отодвигает штору, всматриваясь в машину у ворот.

— Как он тебе? — вдруг спрашивает она. Голос изменился. В нем улавливается напряжение.

— Не знаю. Водит нормально, — пожимаю плечами, надевая часы. — А что?

Она не оборачивается.

Я смотрю на нее: плечи напряжены, пальцы вцепились в ткань портьеры.

– Когда Виталик вернется?

– Не знаю, недели через три, – приподнимаюсь. Становлюсь рядом.