Ребенок моего неверного мужа

Глава 1

Время было начало одиннадцатого вечера.

У меня на пороге стоял мальчик лет пяти.

Мое разбитое состояние после очередного разговора с гинекологом, который сообщил, что самостоятельно я забеременеть уже не смогу, не позволяло здраво оценивать обстановку, поэтому я тихо спросила ребёнка:

— Привет, а ты кто? — я вытерла заплаканные глаза рукавом домашнего свитера и шагнула к порогу, выглядывая в подъезд. Никого не было. Ребёнок стоял один на лестничной площадке.

На нем был демисезонный комбинезон коричневого цвета и шапка с бежевым помпоном. За спиной малыша висел небольшой рюкзак, и ребёнок теребил лямки. Тонкие пальцы были с заусеницами.

Мальчик не хотел со мной говорить.

Гражданская ответственность и триггерная для меня тема детей: кто-то родить не может, а кто-то разбрасывается детьми, не позволила мне просто закрыть дверь.

— Ты потерялся? — мой голос дрогнул, потому что я вспомнила себя в его возрасте и этот жуткий страх, когда оставляли на кассе, и вот уже скоро очередь, а мамы нет. Или когда покараулить покупки у подъезда надо было.

Я была трусливым и нервным ребёнком, поэтому в принципе боялась где-то оставаться без матери. А тут…

— Скажи мне как зовут твою маму? — попросила я и ещё раз выглянула в коридор. Две квартиры почти друг напротив друга, и наша — третья.

У нас был дом с закрытыми паркингом, консьержем и охраной, и чужой кто-то не мог просто так взять и войти в подъезд. Надо было, наверно, спуститься к охране и попросить, чтобы посмотрели кто заходил с ребёнком.

Мальчик тяжело вздохнул и уставился себе под ноги, на придверный коврик с надписью.

— Мы можем с тобой поговорить? — спросила я и присела на корточки. Я знала, что чтобы быть на равных с ребёнком, надо, чтобы глаза были на одном уровне. Но это не спасло ситуацию. Малыш смотрел словно стеклянными глазами куда-то через меня, и только подрагивающая нижняя губа была признаком, что ребёнок напуган.

Внутри меня что-то сжалось, словно беда на мягких лапах подкралась.

Я облизала пересохшие губы.

— Малыш, — я спрятала руки в подмышках, потому что знала, что это неприятно, когда чужие люди хватали просто так. — Расскажи мне, что случилось, и я обязательно тебе помогу.

Мой голос подрагивал от обиды и паники. Я не понимала, как можно собственного ребёнка бросить в подъезде чужого дома. Мне казалось, таким людям и котёнка нельзя доверить.

Ребёнок ещё сильнее насупился. Крохотные ладошки спрятались в карманах.

Я вздохнула. Нет. Так я ничего не добьюсь. Надо звонить в полицию или куда правильнее?

Я и завести ребёнка в квартиру боялась, потому что потом может оказаться, что я его украла, поэтому так и стояли с открытой дверью: я — в квартире, малыш — в подъезде.

— Ты где-то здесь живешь? Этажом ошибся? — предприняла последнюю попытку я. Но и это не возымело никакого эффекта.

Я встала с корточек. Ещё раз выглянула в подъезд, проверяя, может непутёвая мамаша уже искала свою пропажу, но дом был по-вечернему спокоен и тих.

Мы жили в одном из элитных районов города, и контингент здесь был очень требовательный. На одном этаже с нами жила семейная пара, у мужа консалтинговая фирма, а жена — мать двоих чудесных близняшек и домохозяйка. Третья квартира принадлежала пожилому адвокату, который до сих пор иногда брал дела и всегда выигрывал. Сомнительно, что кто-то из них потерял ребёнка.

Малыш тяжело вздохнул, привлекая моё внимание, и наконец-то произнёс тихим голосом:

— А папа дома?

Жгучий мороз прошёлся мне вдоль позвоночника. Беда со своими мягкими лапами вцепилась острыми когтями мне в сердце, и я, дрогнувшей рукой нырнула в карман пижамных штанов за своим мобильным.

В коридоре зашумели, и я, не выпуская мобильного из рук, выглянула, мелькнула фигура охранника, и я бы окликнула, но сейчас словно язык к нёбу прирос.

Что-то острое, шипастое проворачивалось внутри, в то время как в голове мелькали воспоминания.

Первый год брака и неудачная беременность. Выкидыш в первом триместре. Моя горечь, обида, пролитые слёзы и мокрая от них подушка.

Второй год брака. Но выкидыш на позднем сроке почти меня сломал. И двадцатая неделя беременности, которая в принципе проходила нормально, и потом вдруг кровянистые выделения.

Тогда я не плакала, а просто смотрела в пустоту перед собой, не понимая, почему я такая неправильная, неполноценная, слишком не женщина, чтобы родить ребёнка.

Больше я не пыталась забеременеть, а муж, Руслан, никогда на меня не давил. Он просто сказал мне намного позже:

— Всему своё время.

Но наше время, видимо, так и не наступило.

Длинные гудки в телефоне нервировали. Я всё чаще бросала косые взгляды на малыша. Он стоял и почти не шевелился, только из-под шапки сверкали удивительные дымчато-серые, почти с серебряным отливом глаза.

Как у Руслана…

Мое сердце стучало и стучало. Мне казалось, что его вибрации расходились по всему телу. Я тёрла пальцами лоб и топталась на месте, пытаясь дозвониться мужу.

Он не брал.

Я снова присела на корточки возле малыша и, стараясь, чтобы в голосе не звучало паники, спросила:

— Малыш, а как зовут твоего папу?

Но ребёнок снова ушёл глубоко в себя и отказался отвечать. Через томительную минуту телефон разразился трелью входящего вызова, и я застыла, глядя на экран, где была фотка мужа.

Я наверно подсознательно боялась услышать его голос. Но превозмогая страх, я приняла звонок.

— Почему ты так поздно звонишь? — спросил нервно Руслан. Я задохнулась словами, не ожидала такой реакции. Сегодня встреча с партнёрами из Нижнего Новгорода, и муж предупреждал меня, чтобы я не дёргала его по пустякам. Но на пороге квартиры был не пустяк. — Таисия, в чём дело? Что случилось?

— Рус, — медленно протянула я. — У нас мальчик на пороге, папу ищет…

— Твою мать! — заорал муж, и телефон выпал из моей руки.