Ребенок моего неверного мужа

Глава 6

На паркинге случилась истерика.

Не у меня.

Ваня не давался в руки Руслану. Лупил его по груди и кричал сквозь слёзы:

— Отвези меня! Я не хочу с тобой быть, — ребёнка била крупная дрожь, и он весь аж дугой выворачивался в детском кресле, пока Руслан пытался его отстегнуть.

— Иван! — нервно укорял Руслан и снова наклонялся, чтобы расстегнуть ремни безопасности. На очередном крике Вани, у меня в голове что-то лопнуло. Звон в ушах стоял такой, что я, дезориентированная в пространстве, как робот, отстегнула свой ремень, бросила сумку на водительское кресло и, развернувшись, в один шаг перелезла на заднее сиденье. Оттолкнула Руслана от ребёнка и, перегнувшись через Ваню, захлопнула дверь.

Ваня выл на одной ноте, а я сидела и смотрела на свои руки со следами печенья на пальцах, а потом произнесла:

— Кричи ещё громче… — Ваня дёрнул с себя шапку и закричал. У меня от его крика душа в пятки уходила. Я боялась прикоснуться к ребёнку, хотя понимала, как ему это надо. Руслан нервно дёрнул ручку двери, но я щёлкнула кнопкой блокировки. — Кричи…

Я ещё раз попросила Ваню, и слёзы полились градом. Губы у него дрожали, а щёки покраснели.

Я медленно, словно опасаясь, положила ладонь Ване на колено и сквозь комбез сдавила. Малыш застыл и даже дышать перестал.

— Кричи. Так можно. Никто не будет ругаться. Никто тебя не обидит.

Ваня сжимал пальцами свою шапку и тяжело дышал.

— Никто не виноват.

— Я виноват! — закричал Ваня и новые слёзы полились из глаз. — Я думал это из-за тебя всем плохо! Мне плохо! Но тебе тоже плохо! Значит, я виноват!

Я нервно дёрнулась к Ване и отстегнула с него все ремни безопасности. Ваня постарался слезть с кресла, но до пола оставалось много, и он перелез через подлокотник, наступил мне ботинками на полу пальто, на джинсы, когда забирался на колени. Мокрый нос ткнулся мне в шею, короткие ручки тяжестью легли на плечи. Ваня ревел и кричал теперь уже мне в ухо. Я растерянно, влажными от страха ладонями медленно прошлась ему по хрупкой спине. Меня всю трясло от того, что Ваня бросился мне на руки. Он не хотел со мной ничего общего иметь, я же помнила его слова. Он же…

Я задыхалась его рыданиями и прижимала к себе. Мне было настолько больно от слёз ребёнка, что я с трудом сдерживала свои. Мне казалось, как только я потеряю контроль, то не смогу пережить всего этого. Не смогу не сойти с ума от того, что чужой малыш, оказалось, мне больше доверял, чем родному отцу. Ваня всхлипывал и вибрации разносились по всему телу. Я не могла терпеть такое, потому что мне было чертовски сложно понять людей, которые своих собственных детей до такого доводили. Мне было не понять Руслана, который бросил слова в запале. Мне было не понять матери Вани, что бросила его.

Я проклинала каждый день за то, что не могла стать матерью. И сейчас, ощущая, как чужой ребёнок, плод измены, последствие предательства, доверчиво льнул ко мне, вжимался всем телом, я проклинала уже себя, свою бесхребетность, свою жалостливость, ведь я должна была плохо относиться, но вместо этого только сильнее прижимала к себе сына своего мужа.

И это было неправильно. Меня можно осудить тысячу раз. Можно сказать, что я размазня, но маленький человек, которого просто выкинули из жизни взрослые, не заслуживал моей неприязни.

Ему нужна была только любовь. Чтобы перестал бояться каждого вздоха или громкого слова, чтобы наконец он засмеялся, чтобы…

Ваня сел мне на колени. Я расстегнула пальто и маленькие пальцы вцепились в мою одежду. Ваня боялся отстраниться, хотя давно перестал плакать, а я сидела, откинувшись на спинку, и проводила ладонью ему по волосам.

— Ты ведь не виноват, Вань, — тихо сказала я. — Взрослые ругаются. Они ненавидят друг друга, но это проблемы взрослых, а не твои. Ты же маленький ребёнок. Ты же ничего никому плохого не сделал.

— Сделал, — качал головой Ваня и вытирал об меня мокрые щёки. — Я всегда всё порчу. Я думал, если тебя не будет, то папа будет мой. Но он на меня злится…

— Твой папа просто боится… — произнесла я то, что мне объяснил Вова.

— Он ничего не боится, — заступился за Руслана Ваня, и я печально усмехнулась.

— Конечно. Он победит всех злодеев. Сразится со всеми чудищами. Но боятся он будет за тебя. Вот сейчас он боится, что всё делает неправильно…

Ваня тяжело вздохнул. А я вытерла тыльной стороной ладони свои глаза.

Ничего Руслан не боялся. Но сказать иначе, значит уверить Ваню в том, что он — ошибка, а с детьми обычно не ошибаются.

Рус ходил вдоль машины и шагнул ко мне, когда я, с Ваней на руках, вылезла из салона. Он потянул на себя сына, а Ваня, разжав руки, резко спрятал глаза. Ему стало стыдно, что поговорил со мной, ведь я та женщина, которая не давала ему быть с отцом и, что ещё более обидно: я оказалась не мачехой из сказки.

Я обнимала себя руками пока шла к квартире. Поганое чувство, словно всё шло не по сценарию. Я должна была плохо относиться к Ване, он — ко мне, а Рус метаться между нами, а получалось, что и я, и Ваня злились на Руслана, а друг к другу не испытывали ничего.

В квартире я быстро разделась и прошла в спальню. Поскольку Руслан придумал новое себе развлечение, я даже не дёргалась. Ничего. Я ему за этот месяц всю кровь выпью. А пока что…

Пока что я набрала Дину и уточнила у неё по поводу свободных заказов. Она предложила завтра к десяти приехать на планёрку и по ходу дела самой выбрать интересные варианты. Я согласилась. Дальше предстоял самый сложный разговор. С матерью.

— Привет, как дела? — тихо спросила я маму и скрылась за дверью ванной.

— Милая моя, что с голосом? Ты заболела? — мама. Еёсердце без слов, просто по дыханию, могло определить в каком настроении её дочь.

— Нет, всё хорошо, просто устала за день. Вы как?

Мама рассказала про отца, что он решил наконец-то выйти на пенсию. Да, действительно пора. И про сестрёнку, она готовилась к сессии. Когда разговор свернул к соленьям и вареньям, я уточнила: