Ребёнок от босса

Глава 9

Эти простые на первый взгляд слова Максима, что появляется возле меня, будто с размаху бьют под дых. Открываю глаза, покрытые поволокой страдания. Хуже пытки…

Поверхностное дыхание вырывается с шумом, заполняя собой вакуум полной тишины гостиной.

— Я когда тебя увидел тогда на крыльце с этим, — кривит презрительно губы Максим, намекая на Диму, — недоноском, чуть не сдох от ревности.

Как он может это сравнивать?!

— Это другое, у меня с ним ничего не было! — запальчиво кричу сквозь пелену слез. — Ни с кем не было!

— Я знаю, детка, — просто отвечает Максим, жесткая линия рта смягчается.

Синие глаза подсвечиваются с самого дна темного зрачка. Он явно гордится тем, что стал первым. Первым во всей моей жизни.

— Больше этого не повторится, -говорит убежденно и четко. Дает понять, что знает цену своим словам. — В этой квартире ты хозяйка и будь в этом всегда уверенна, любимая.

Эти слова заставляют меня всхлипнуть, и я тут же оказываюсь в крепких надёжных объятиях. Мне так хочется верить. Горячие губы накрывают мои, властным собственническим поцелуем, словно ставя клеймо принадлежности.

— Да какие бабы, Ангелин? — говорит прерывисто, нежно собирает губами слезы с моих щек и подбородка. — Я как тебя увидел, сразу пропал.

— Люблю до одури.Просто башню сносит.

Таю. С ума схожу от его слов. Мне кажется это сон! Хочется ущипнуть себя. Максим только что сказал, что ЛЮБИТ меня!

— Твои слезы убивают меня, детка.

Резко отворачиваюсь в сторону, избегая очередного обжигающего поцелуя, от чего белокурые пряди рассыпаются в художественном беспорядке по темной наволочке.

— Нет! — упираюсь кулачками в каменные неподатливые плечи Максима.

Он словно гора, которую невозможно сдвинуть с места, если только, сам не позволит. Садулаев неохотно, но, все же отстраняется.

Смахивает с моего лица мягким движением ладони разметавшиеся пряди волос и вопросительно заглядывает в глаза.

— Что такое, детка? — шепчет хрипло.

Так трепетно, так нежно, что это не может не тронуть. Но характер берет свое.
Я намерена все выяснить. Закрывать глаза на происходящее — это самообман!

— Ты был с ней в клубе? — задаю вопрос в лоб. Я намерена поставить все точки над «i».

Брови Максима максимально съезжаются в одну прямую линию.

— Ты о чем?

Негодующе фыркаю и недоверчиво поджимаю губы.

— О тебе и этой…

Я не в силах произнести имя рыжей соперницы вслух, язык не поворачивается. До того противно. Мерзко.
Максим садится на кровати и устало проводит ладонью по скулам, покрытым однодневной густой щетиной.
— Что опять творится в твоей хорошенькой головке? — пронзает прямым, уверенным взглядом. — М-м-м? Что ты еще придумала, Ангелина?

Так не смотрит тот, кто привык что-то скрывать, но червь сомнения гложет где-то внутри, не давая покоя.

— Дима все рассказал! — не свожу взгляда с Максима, прикусив губу, оцениваю реакцию мужчины на произнесенные слова. Не дрогнув в лице, он приподнимает в привычном красноречивом жесте бровь.

Неожиданно саркастически хохотнув, Макс резко встает с кровати.

— Серьёзно? — Настроение Садулаева меняется ровно на триста шестьдесят градусов. — Дима рассказал?

Черты лица становятся будто острее, четче, напоминая разозлившегося хищника. Чувствую себя так, будто неосторожно и совершенно необдуманно, дернула за ус бенгальского тигра. Максим в таком бешенстве, что даже не замечает мое откровенное смущение.

— Мелкий засранец, — бурчит себе под нос, направляясь к прикроватной тумбочке.

Открывает верхний ящик и несколько мгновений тратит на то, чтобы изучить его дно. В руках Максима оказывается белый открытый конверт.
Несколько секунд он сканирует мое лицо сапфировыми глазами, отмечая то, как оно заалело в ожидании и волнении.

— Что там? — нарушаю затянувшуюся тишину. Сердце испуганно сжимается, и я инстинктивно прикладываю ладонь к животу.

Неохотно протягивает мне конверт и как только он оказывается у меня, Максим складывает мощные руки на груди, широко расставив ноги. Синие глаза напряжены, в них отражается что-то похожее на адский огненный вихрь.

Одно неосторожное движение и из конверта выпадают многочисленные фото. Словно осенние листья, они падают на темно-серое покрывало у моих согнутых под себя ног.
Охнув, прижимаю ладонь к губам, когда узнаю людей, запечатленных на фотопленке.

Центральная фигура принадлежит, несомненно, Димке. Парень обнимает какую-то рыжую длинноволосую девицу в откровенном наряде на диванчике в клубе.
Когда первый шок проходит, стыдно признаться, но я рада до безумия! Дима наврал. Это ОН был с рыжей, а не Максим!

Облегчение тут же теплой волной разливается по телу, словно лечебным бальзамом по саднящим открытым ранам. На смену ему тут же приходит совсем другое чувство…

В который раз за день негромко всхлипываю. Обвинила Максима, не разобравшись в ситуации! Грубо разорвала отношения, даже не дав себя выслушать. Вот что сделали моя гордыня и упрямство. Смахиваю поспешно слезы: да что же это такое? Развела болото. Скоро возле меня будут лягушки квакать.

Начинаю поспешно собирать фотокарточки обратно в конверт, не обращая внимания на многочисленные изображения объятий парочки на ярко-красном бархатном диване. Руки дрожат так сильно, что я с трудом справляюсь.

Должно быть, стресс таким образом начинает покидать напряженное до предела тело. Только вот теперь все мысли о том, что так несправедливо обвинила любимого.

Плохо контролирую выражение лица, оно кривится от осознания того, что мы потеряли целый месяц отношений! Месяц взаимных упреков и бесконечных оскорблений с моей стороны.
Так погружаюсь в самобичевание, что не сразу осознаю, что с противоположной стороны дивана, где стоял Максим, доносится какой-то сдавленный звук.

Прежде чем я успеваю сделать очередной взмах мокрыми ресницами, сильные руки Максима приподнимают меня за талию и прижимают к себе, так близко, что животом ощущаю холодный металл пряжки от ремня. Прямо под ухом, рваными точками бьется мужское сердце. Глухие удары, отбойным молотком отражаются, словно эхо в моем сердце.