Ребёнок от босса

глава 15

- А здесь Максуту три года, – Динара с любовью провела подушечками пальцев по черно-белой фотографии. 

На полных чувственных губах женщины расцветает мягкая материнская улыбка, полная тепла и гордости своим отпрыском. Почему-то у меня даже нет сомнений - Максим ее любимец - ее сердце, ее душа. Садулаева задумчиво перелистывает очередную страницу фотоальбома в кожаной тесненой обложке. На изображении Максим. У него в руках футбольный мяч, на вид ему от силы лет десять. 
Улыбаюсь, разглядывая непослушные черные вихры любимого. Они торчат так, как будто в них запутался свободный непокорный дух ветра. Взгляд перемещается на следующую страницу, и из моей груди вырывается удивленный возглас. На фотографии изображен не один Максим. На слегка выцветшем фото рядом с моим любимым стоит мальчик постарше. Самое удивительное заключается в том, что они безумно похожи, но стоит приглядеться и - я вижу существенные отличия. Их схожесть шокирует в первые секунды, но затем отчетливо понимаешь, что они настолько разные, что закрадывается мысль об абсурдности того, что посчитал их почти близнецами. 

— Это Давид, - с гордостью произносит Динара. – Мой первенец. 

Вскидываю глаза, с интересом заглядывая в лицо хозяйки усадьбы. 

- Они так похожи, но одновременно такие разные, – осторожно откликаюсь. 

- Да, похожи… – подтверждает Динара. 

Она улыбается, от чего под глазами появляются небольшие едва заметные морщинки, которые лишь только добавляют ей шарма. 

– …но при этом мои мальчики разные, как небо и земля. 

Мне интересно, в чем именно, но я деликатно молчу. Пауза затягивается и становится слегка неловко. Как назло, Максим пару минут назад отлучился, оставив меня один на один с Динарой. 
В холле негромко хлопает дверь, и Садулаева тут же встаёт с дивана. 
В гостиную входит Максим.

Он выглядит расслабленным, но я вижу, как напряжённо поджаты уголки губ мужчины. 

— Отец приехал. 

При этих простых словах непроизвольно прикусываю губу и делаю бесшумный глубокий вдох. Волнительно… Прямо как перед сложным пируэтом, когда строгие судьи не спускают с тебя глаз, готовые вынести вердикт. Только вот они не терпят ошибок и промахов. От них всецело зависит твоя судьба. 

В просторную гостиную размашистым шагом входит мужчина средних лет. Высокий, статный… По пронзительному прямому взгляду агатовых глаз и упрямо выдвинутому вперёд подбородку понятно, что Садулаев-старший прирождённый лидер. Такие, как он, не привыкли отступать. Видят цель, не видят преград. Тёмные волосы слегка припорошены на висках сединой, что добавляет мужской привлекательности и статусности. Темные глаза проходятся скользящим взглядом по хозяйке дома и сыну, после чего останавливаются на мне. Смотрит в упор, словно проверяя на прочность. Сканирует новый для него объект. 
Я успеваю перехватить тот момент, когда темный зрачок сужается, а затем расширяется, словно мужчина был не готов увидеть того, кто перед ним стоит. Мне кажется, воздух сгущается, становятся почти осязаемым. Вокруг словно порхают заряженные током частички. 
— Привет, мам, - бархатистый незнакомый баритон мгновенно разряжает обстановку. 

Машинально перевожу взгляд на молодого человека рядом с Мансуром Шамилевичем. Непроизвольно разглядываю обладателя тягучего, слово патока, голоса. Старший сын Садулаевых Давид так же, как и Максим, выше отца почти на голову. Когда наши взгляды встречаются, линия рта мужчины смягчается.

Чёрные, как угли глаза с вежливым интересом проходятся по моим белокурым локонам. В это же мгновение я 
ощущаю, как мою руку сжимает горячая ладонь Максима. Непроизвольно думаю о том, что Давид Садулаев - красавец. Запоминающаяся яркая внешность.

В отличие от Максима, любителя спортивного стиля одежды, Давид явно отдает предпочтение классике. Сжимаю крепче ладонь Максима. Никому не сравниться с моим любимым! Он самый-самый. Мой!

— Привет, – Максим протягивает ладонь Давиду для рукопожатия. 

Не могу не удивиться. Как-то сухо для родных братьев. Неужели между ними есть разногласия? Как же мало я знаю про Максима! Одергиваю себя. У нас вся жизнь впереди, чтобы узнать абсолютно все друг о друге. Замечаю, как любимый бросает нечитаемый взгляд на отца и слегка кивает в знак приветствия. 

- Максим… - обращается Мансур к младшему сыну, но тот не очень-то вежливо обрывает родителя. 

— Это Ангелина - моя невеста, – резко расставляет Максим все точки над «i» перед присутствующими. 

На слегка покрытой щетиной скуле старшего Садулаева отчётливо дёргается мышца. Каменное выражение лица ни на йоту не смягчается, а напротив… 
— Здравствуйте! – смотрю прямо на Мансура Шамилевича, не отводя взгляда. 
Жизнь – это бег с препятствиями и сложностями. Вот одно из них. Я справлюсь! Не зря столько лет в искусстве. Балет ничем не уступает спорту. Взять ту же гимнастику, например, где требуется стальной характер и упорство, граничащее с непробиваемым упрямством. Я была готова ко всему, но только не к тому, что мужчина порывисто сократит расстояние между нами и неожиданно его лицо озарится вполне искренним дружелюбием. Я чувствую, как за моей спиной напрягается грудная клетка Максима, когда Мансур Шамилевич обращается ко мне: 

— Ангелина, добро пожаловать в наш скромный дом, – бросает поверх моей головы непроницаемый взгляд на Максима и, прежде чем вновь утянуть на дно своих черных, как ночь, глаз говорит сыну: – Твоя невеста прелестна, Максим. Редкая красота для нашего края. 

Не знаю, на что он рассчитывает. Смутить, выбить из колеи? «Скромном доме»… Это шпилька или же… Как сложно! Может быть, я жду подвоха там, где его вовсе нет? 
- Благодарю, - и возвращаю Садулаеву-старшему такую же, как у него вежливую улыбку, непроизвольно крепче стискивая пальцами ладонь Максима. 
К моему облегчению Динара Исаевна взяла все в свои руки. Она пригласила всех к столу, где уже нас дожидались приборы. Даже через какое-то время, когда мы уже сидели за столом, мое сердце никак не желало успокаиваться - трепетало, словно пойманная в силки птица. У них даже есть прислуга!