Ребёнок от босса. Научи меня любить

Глава 7

К пятнице степень моей нервозности переходит все мыслимые пределы. Надо ли говорить о том, что я практически не спала все эти дни. Ворочалась и бесконечно крутила в голове причины, по которым меня так настойчиво вызывают в клинику.

Приходилось постоянно напоминать себе — медсестра сказала, что с анализами всё в порядке. Хотя, честно говоря, успокаивает это мало. А вдруг она просто не хотела сообщать такие ужасные новости по телефону? Вот и сказала, что с ребёнком всё хорошо. Чтобы я до пятницы не истерила.

Или, может, у донора были выявлены какие-то генетические заболевания, которые могут по наследству передаться моему малышу?

В сотый раз прокручиваю в голове те данные, которые мне предоставили о доноре. Материал довольно подробный. Вплоть до анамнеза родственников. И там всё было абсолютно в порядке, я уверена в этом. Даже аллергией в роду никто не страдал.

Но, что, если, выяснились какие-то неизвестные ранее подробности?

На фоне постоянного волнения токсикоз и головокружение у меня только усилились. Скрывать это на работе стало вдвойне проблематичнее. Из-за чего я постоянно получала претензии со стороны своего босса.

Воронцов в свою очередь в эти дни тоже побил все рекорды раздражительности. В последнее время этот мужчина ходит ужасно злой. Не знаю, что у него случилось, но явно какие-то проблемы имеются, потому что гневное состояние, в котором он находится — через чур даже для него.

Боже, как же я боюсь этого мужчину. Просто до мурашек. Хорошо, что он вчера вечером улетел в командировку и до понедельника мы с ним не увидимся...

А вообще, я жду не дождусь того дня, когда, наконец, смогу уйти в декрет. И на целых три года наши пути разойдутся. А, возможно, я даже поменяю работу после того, как мой малыш пойдёт в детский сад.

Снова начинаю волноваться, как только мыслями возвращаюсь к ребёнку. Будет ли у нас это будущее, которое я уже во всех красках себе нарисовала?

Как раз в этот момент трамвай тормозит напротив клиники репродукции и, тяжело выдохнув, я выхожу на улицу.

Быстро пересекаю проспект, захожу в медцентр и поднимаюсь на лифте на четвёртый этаж.

Моё сердце стучит всё громче и громче по мере того, как я приближаюсь к кабинету врача.

Собравшись с мыслями, стучусь в дверь и, дождавшись разрешения, прохожу в кабинет.

— Инна Михайловна, присаживайтесь, пожалуйста.

Страх и нервозность разрастаются во мне со скоростью саркомы, когда я слышу дрожащие нотки в голосе репродуктолога.

— Тамара Петровна, что случилось? — шепчу не своим голосом. — Что-то с ребёнком?

Цепляюсь в ремешок сумки с такой силой, что у меня немеют пальцы и напряжённо слежу за тем, как врач выдвигает для меня стул.

— Садитесь, пожалуйста. Разговор будет не простой...

Сердце у меня в груди делает кувырок и скатывается куда-то на дно желудка. Ноги подгибаются, и я буквально падаю на подставленный стул.

Напряжённо сглатываю, следя за тем, как Тамара Петровна обходит вокруг стола и занимает своё место. Тяжело выдыхает и открывает мою медицинскую карточку.

— Инна Михайловна... — поднимает на меня напряжённый взгляд. — Дело в том, что у нас возник ряд проблем, связанных с вашей беременностью...

— Каких ещё проблем? — выдавливаю, машинально прижимая руку к своему животу. — М-медсестра по телефону сказала, что с моими анализами всё в пор-рядке... Я... я в последнее время чувствовала себя не очень хорошо, но... я думала, что это нормально... Вы же... вы сказали, что такое бывает в первом триместре...

От волнения у меня начинает кружиться голова. Кабинет плывёт и перед глазами собираются проклятые чёрный точки.

Я очень мало что знаю о том, что происходит с беременной женщиной. Мне просто неоткуда было взять этих знаний. У моей сестры нет детей. А обзавестись подругами у меня просто не было шанса.

Интернет я стараюсь не читать, потому что там вечно кошмарят и любой самый, казалось бы, невинный симптом приписывают к признакам каких-то страшных болезней.

Сама же гинеколог, ведущая мою беременность, настоятельно посоветовала мне не искать там никакой информации.

— Пожалуйста, не волнуйтесь.

Врач подхватывает со стола графин с водой и, наполнив стакан, вкладывает его в мою влажную ладонь.

Делаю несколько жадных глотков и когда прохладная жидкость проходит по пищеводу, мне становится немного легче.

— Пожалуйста, вы не могли бы открыть окно, — сиплю, оттягивая воротник водолазки.

Напряжённо слежу за тем, как Тамара Петровна приоткрывает стеклопакеты на вентиляцию.

— Что с моим ребёнком? — повторяю свой вопрос уже более твёрдо.

— С плодом всё абсолютно в порядке. Ваши анализы в норме. Немного понижен гемоглобин, но это не критично. Я пропишу вам препараты железа.

Облегчённо выдыхаю, услышав эти слова от гинеколога.

— В таком случае я не понимаю, — говорю, слегка растерявшись. — Для чего меня так поспешно вызвали в больницу?

— Инна Михайловна... дело в доноре биоматериала...

— С ним что-то не так? Он... он чем-то болен?

Я так и знала... Так и знала, что с донором какие-то проблемы. В действительности, эта мысль не покидала меня с того дня, как я решилась на процедуру.

Ведь невозможно предусмотреть всё. Да, самого мужчину могли проверить вдоль и поперёк, но никто не может дать гарантии, что он умолчит о каком-нибудь генетическом заболевании в своём роду.

Когда я только настраивалась на процедуру инсеминации, то прочла много материала на тему генетики. Генетические заболевания могут передаваться через поколение. Сами биологические родители при этом болеть не будут, а являются лишь носителями гена-мутанта.

— Нет, прошу вас, успокойтесь. Ваш донор тоже абсолютно здоров. Но дело в том, что... — врач на мгновение заминается. Тоже наполняет себе стакан воды и делает глоток. — Дело в том, что при подготовке к процедуре произошла ошибка... и вам был введён биоматериал другого донора...