Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 7. Валерия

Я не плакала.
Хотя хотелось.
Ком стоял в горле, глаза щипало, но я не позволила себе ни слезинки.

Когда он начал меня отчитывать, я испытала обиду и разочарование от своей никчемности, наивности и отсутствия опыта. Но его последние слова разожгли во мне злость. Воинственный настрой сам собой образовался в моем сердце. Кажется эта фраза была сказана специально, чтоб меня разозлить. Посмотреть на мою реакцию, как я смогу удержать себя в руках. За это недолгое время работы в команде, я узнала, что Артур Князев очень строгий и дотошный руководитель. Он требует больших результатов, не любит человеческих ошибок и не принимает их как существующий фактор риска. Но что про него точно нельзя было сказать – человек уважал сотрудников своей фирмы и считал их командой, которая должна работать слаженно и четко. Как механизм хороших часов. И его слова в мой адрес были слишком демотивационными, как будто он проверял меня на прочность. Только вот хотел ли он чтоб я выстояла?
Я вышла из офиса ровной походкой, будто ничего не случилось. Села в машину и уставилась в окно. Дождь стучал по стеклу, и было ощущение что сама погода передает настроение этого вечера.

Он меня унизил?
Нет.
Он говорил жёстко. Иногда несправедливо. Но самое больное — не тон.
Он увидел во мне то, чего я сама боялась. Мою неуверенность, спрятанную глубоко внутри.
Как будто разглядел до самого дна. Нашел слабое место и решил нажать на него.

И всё же... он ошибся.
Я не слабая. Я стараюсь. И не позволю ни ему, ни кому-то ещё превратить мои ошибки в приговор.

Утром я пришла в офис первой.
Переписала отчёт. Проверила каждую цифру.
Когда Юля увидела меня за компьютером задолго до начала работы, удивлённо подняла брови:
— Лера ты чего? Всю ночь не спала?
Я улыбнулась:
— Просто хочу сделать всё правильно.

Я не сказала, что сердце до сих пор билось вразнобой при воспоминании о вчерашнем разговоре.
Не сказала, что его слова про "уточнять, а не думать" звучали в голове, как эхо.
Он был прав.
Мне действительно нужно меньше бояться задавать вопросы.
Но в одном он ошибался точно: я не ищу спасения.
Я давно научилась спасать себя сама.

Он пришёл ближе к обеду.
Я сидела за столом, печатала что-то, делая вид, что полностью сосредоточена.
И всё равно почувствовала, как сердце сжалось, когда уловила его голос.

Он прошёл мимо — не задержался, не посмотрел.
Но мне показалось, как его шаг на мгновение замедлился.
На долю секунды.
Как будто он хотел... но передумал.

В обед Света позвала меня в переговорку.
Там был он.
Когда я вошла, сердце ухнуло куда-то вниз.
Он поднял на меня глаза — серьёзные, тяжёлые.

— Ваш отчёт теперь верный, — спокойно сказал он. — Спасибо, что исправили.

Я кивнула, молча.
Но он не отпустил меня сразу.

— Света, оставь нас на минуту.

Дверь за ней закрылась, и мир замер.
Он смотрел на меня — в упор, глубоко, как будто искал что-то под поверхностью.

— Вчера я был резок, — сказал он наконец. — Не люблю, когда делают работу на половину. Но вы кажется… не такая. Возможно я все же не ошибся на ваш счет, приняв вас в нашу команду.

Я моргнула, не сразу понимая, скорее даже не ожидая.

— У вас есть стержень, Смирнова. Это редко встречается. Особенно в стажёрах.

Он подошёл ближе.
Расстояние между нами сократилось до двух шагов.
И впервые я увидела в его глазах не холод — а усталость. И что-то ещё. Мне снова кажется или это…сожаление?

Он опустил взгляд:
— Возвращайтесь к работе.

Я выдохнула, кивнула и вышла.
Руки дрожали.
Но внутри было странное, тихое ощущение — будто после грозы воздух стал чище.
Я промокла. Я устала. Могу считать это своим первым профессиональным уроком. Не сдаваться – даже если где-то оплошал. Нужно уметь признавать свои ошибки, и стараться их исправлять.