Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 14. Валерия

Записка в кармане словно пульсировала, напоминая о себе каждый раз, когда я двигалась. Бумага была смята в кулаке настолько крепко, что, если бы кто-то посмотрел, мог бы подумать, что я держу что-то запретное — тайну, признание, осколок чужой души. Я разворачивала её снова и снова, вглядываясь в каждую букву, как будто между строк было спрятано что-то ещё, что я не смогла прочитать с первого раза. «Иногда удержаться — сложнее, чем позволить». Несколько слов, написанных нервным почерком — резким, чуть сбивчивым. Буквы будто дрожали, как будто человек, писавший их, сомневался, стоит ли это делать.

Я стояла у окна в коридоре, смотрела на город, залитый золотым светом заката, и думала о том, что эта записка — как маленькая щель в толстой стене, за которой скрывается что-то живое, настоящее. Там было что-то слишком личное, слишком точное, словно кто-то заглянул мне прямо в душу и оставил там свой след. Этот след жёг, напоминал о себе каждый раз, когда я закрывала глаза. Я оглядывалась по сторонам, прислушивалась к шагам, сравнивала почерки на бумагах, что лежали на моём столе. Я вспоминала, кто был утром в офисе, кто проходил мимо, кто мог бы оставить эту записку. Никого. Кроме него.

Он снова был как лёд. Безупречный, собранный, невозмутимый. Казалось, что за его маской ничего не скрывается — только холод, только расчёт, только работа. Но я начала замечать детали. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он передавал мне папку, как будто внутри него шла своя, невидимая буря. Его взгляд цеплялся за меня на секунду дольше, чем нужно, и в этой секунде было столько напряжения, что мне становилось трудно дышать. А когда я случайно уронила ручку, он поднял её первым. Наши пальцы соприкоснулись, и я не смогла отвести взгляд. Он тоже не отдернул руку. Мы просто замерли, будто время остановилось, и в этот момент я поняла — это не случайность. Это было осознанно. Это было важно.

Юля закатила глаза, когда я показала ей записку.
— Может, это вообще не он? — спросила она, перебирая бумагу в руках.
— А кто тогда? — ответила я, стараясь говорить спокойно, но внутри всё сжималось от волнения.
— Ты просто хочешь, чтобы это был он, половина офиса хотела бы получить любовную записку от нашего босса. — Юля улыбнулась,

Я молчала. Потому что да. Я хочу, чтобы это был он. И от этого становится страшно. Страшно, потому что я не знаю, что будет дальше. Страшно, потому мысль о романе с боссом была одновременно и пугающей возможными последствиями, и очень интригующей. Низ живота стянуло от мысли о запретном, тайном романе..

Я начала замечать больше. Он подходил к моему столу только тогда, когда никого не было рядом. Проходя мимо, он задерживал шаг на секунду дольше, чем нужно. Он смотрел на меня в отражении стеклянной стены переговорной — молча, долго, будто изучал меня.

А потом я нашла вторую записку. Она лежала под чашкой, прямо у меня на столе. Тот же почерк, те же нервные буквы, тот же холодный жар по коже. «Ты всё чувствуешь правильно». Грудь сжалась так, что стало трудно дышать. Воздуха стало меньше. Сомнений практически не осталось. Это был он.

В тот день я не ушла сразу. Я осталась в холле, смотрела в отражение лифта, вспоминала, как мы однажды застряли в нём вдвоём. Как он тогда смотрел на меня — не как начальник на подчинённую, а как человек на человека. Как будто за его маской скрывался кто-то ещё, сложный человек, со своей историей, душой и сердцем. И впервые я подумала: а если я скажу первой? А если я сделаю этот шаг, который он не решается сделать? А если я позволю себе не бояться? Может быть он сам не хочет нарушать эту границу, где мы босс и подчиненная. Но эта история с лифтом, свидетельствует об обратном…

Я медленно подошла к лифту, нажала кнопку и думала: уйти мне сейчас или остаться?

В зеркале отражалось моё лицо — взволнованное, немного испуганное, но твёрдое.

Я не хотела выглядеть дурой, но сомнений в том, что между нами что-то происходило почти не осталось, и я хотел выяснить для себя. Разобраться в своих чувствах, и понять наконец чувства с его стороны.