Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 20. Валерия

Прошла неделя. Я начала привыкать к новой тишине. Новый город оказался удивительно уютным: здесь не было столичной суеты, зато были кривые улочки, старые мостовые, тёплые кофейни с витринами, за которыми всегда кто-то читал или писал, и море — оно будто дышало рядом, даже если его не видно из окна. Я много гуляла, иногда просто бродила без цели, слушая, как ветер шуршит между домами, как скрипят ставни, как в маленьких двориках кто-то сушит бельё и играет на гитаре.

В этой тишине я училась быть одной. Иногда мне казалось, что за каждым поворотом он — Артур — может появиться: стоит, ждёт, смотрит. Я ловила себя на том, что ищу его в толпе, вслушиваюсь в незнакомые голоса. Но это были только мои мысли. Он бы не позвонил.

В маленькой кофейне на перекрестке я нашла свой угол. Бариста — девушка с синими волосами и пирсингом в носу — уже знала мой заказ: капучино с корицей, не слишком горячий. Я садилась у окна, где на стекле всегда оставались следы от ладоней детей, и записывала в блокнот обрывки мыслей, набрасывала планы, иногда просто рисовала чашки и силуэты прохожих.

В тот день место у окна было занято, и я устроилась за крайним столиком, ближе к стойке. Достала блокнот, задумалась о чём-то своём, когда вдруг услышала рядом спокойный голос:

— Можно?
Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти, высокий, стройный, с лёгкой сутулостью творческого человека. Светлые волосы были чуть растрёпаны, на переносице — очки в тонкой оправе, а в глазах — внимательность и какая-то мягкая ирония. Он держал в руках планшет и зарядку.

— Тут единственная розетка, а у меня батарея вот-вот сядет, — объяснил он, улыбаясь уголком губ.
— Конечно, — кивнула я, отодвигая сумку.

Мы сидели молча, каждый в своём мире. Я наблюдала, как он что-то рисует на планшете: движения уверенные, но лёгкие, пальцы длинные, с аккуратными ногтями. Через несколько минут он вдруг сказал, не поднимая глаз:

— У вас очень красивые руки. Такие настоящие.

Я удивилась — это не был флирт, не навязчивость, а скорее взгляд художника, который замечает детали, ускользающие от других.

— Спасибо, — ответила я, чуть смутившись.

— Простите, если это странно. Я просто привык замечать детали, — он повернул ко мне планшет, показывая свои наброски: лица, фигуры, городские зарисовки. В его рисунках было что-то живое, неидеальное, но очень настоящее. Он не старался приукрасить — наоборот, подмечал асимметрию, случайные складки на одежде, усталость в глазах, мягкость в улыбках.

— Меня зовут Лев, — представился он, убирая планшет.
— Валерия.

Мы разговорились. Оказалось, Лев — иллюстратор и дизайнер, работает удалённо, рисует для книг и журналов, иногда проводит мастер-классы для детей. Он родом из этого города, но много лет жил в Европе, вернулся недавно — «скучал по морю и по утреннему свету в этих окнах». Его манера говорить была спокойной, чуть ленивой, но в каждой фразе звучала внутренняя уверенность. Он был полной противоположностью Артуру: мягкий, открытый, обаятельный, с лёгким юмором и способностью видеть хорошее даже в мелочах. Если Артур был собран, строг, всегда держал дистанцию, то Лев казался человеком, который умеет быть своим в любом обществе, но не теряет себя.

— Я люблю наблюдать за людьми, — признался он. — Каждый несёт в себе целую историю, даже если сам о ней не догадывается.

— А вы часто рисуете незнакомцев?
— Почти всегда. Иногда это помогает понять себя.

Мы говорили о книгах, музыке, детстве, о любимых местах в городе. За соседним столиком кто-то обсуждал выставку в музее, и я впервые за долгое время подумала: а почему бы не сходить? Лев рассказал о маленькой галерее в старом порту, где выставляются местные художники, пригласил посмотреть его работы, если будет настроение.

Когда Лев ушёл, я поймала себя на настоящей улыбке. Не потому что надо, а потому что захотелось. Он просто был рядом, в нужное время, не требуя ничего, не пытаясь заполнить пустоту — просто разделил со мной этот вечер.

Вечером я снова вышла к морю. Долго смотрела, как волны разбиваются о камни, как чайки садятся на мокрые перила. Я думала о том, что в моей жизни снова появляются новые лица, новые истории, и, возможно, новые чувства. Я ещё не исцелилась, но я всё же жива. Значит, у меня есть шанс — на себя, на доверие, на любовь. Может быть, когда-нибудь. Но не сейчас.