Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 30. Валерия

Он трепетно касался меня, не спешил, не требовал. Эта тишина, это медленное приближение — сильнее любой страсти.
— Я могу остановиться, если ты хочешь, — пробормотал он в спальне.
— Глупый, — прошептала я. — После всего ты правда думаешь, что я хочу этого?

Он выдохнул, сел на край кровати. Я коснулась его плеча — легко, мимолётно. Он повернулся, притянул меня медленно, пальцы по спине, ладони тёплые, взгляд растерянный, но впервые чистый, не обременённый.
— Ты уверена? — шептал он.
— А ты?
Он кивнул.

В ту ночь мы были вместе —в каждом вздохе, тишине, в том, как он прижимал меня к себе после. Это была ночь любви, нежности, немого признания. В каждом шепоте, движении. Я хочу залечить его раны, показать что любовь не всегда идет рука об руку с болью, но самое важное — я постараюсь не ранить себя.

Я проснулась от тишины, которая не пугает, а укутывает. Из кухни тянулся запах кофе. Он был здесь: тёплая вмятина на подушке, его рубашка на спинке стула, моя кружка с медведем — уже с чаем.
Я вышла босиком, обняла его за талию, прижалась щекой к спине.
— Доброе утро, — сказал он.
— Ты всегда такой домашний по утрам?
— Только когда провёл ночь с женщиной, к которой хочу возвращаться. Каждый день.

Завтрак был простым. Я пыталась намазать авокадо, всё разваливалось.
— Отдай, — он взял нож, коснулся моих пальцев.
— У тебя не получится, — сказала я.
— Ты в меня не веришь?
— Верю. Просто это авокадо — коварный дьявол.

Он рассмеялся — так легко и безмятежно. Но через секунду лицо его стало серьёзным. Положил нож на стол, провёл рукой по моей ладони.
— Лера... Мне нужно сказать... — голос дрогнул. — Ты знаешь, что за мной тянется шлейф. Там боль, ошибки, вещи, которые я не могу изменить.

Я присела рядом, взяла его руку в свои.
— И что? Ты боишься, что это станет между нами?
— Боюсь, что однажды ты оглянешься и поймёшь: я не стою того. Я пробовал быть в отношениях, каждый раз это заканчивалось разочарованием. Но я не хочу разбивать тебе сердце.

Он смотрел в окно, где дождь стучал по стеклу, будто хотел ворваться в наш уют. Я повернула его лицо к себе:
— Твоё прошлое — часть тебя. Я не прошу тебя забыть его. Но давай не позволим ему диктовать нам правила.

Он закрыл глаза, прижал мою ладонь к губам.
— Я не умею... делить себя на «до» и «после».
— И не надо. Дай мне знать, когда тебе тяжело. Дай мне быть рядом — не вместо неё, а вместе с тобой.

Тишина. Только часы тикали на стене, отсчитывая секунды, за которые что-то внутри него сломалось и собралось заново.
— Я хочу попробовать, — сказал он наконец. — Но если я... если меня накроет...
— Я останусь. Даже если ты будешь кричать. Даже если захочешь убежать.

Он обнял меня так, будто боялся, что я испарюсь.
— Тогда обещаю... — шептал он в мои волосы. — Обещаю не хоронить наше настоящее ради прошлого.

Мы доели авокадо молча. Он аккуратно намазал хлеб, как инженер, решающий сложную задачу.
— Нам надо чаще есть завтрак, — сказал он, протягивая мне тарелку.
— Тогда не исчезай, — ответила я, ловя крошку с его губы.
— Обещаю. Только ты тоже не убегай, ладно?