Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 34. Валерия

Мы лежали на диване, запрокинув головы на подлокотник, и смотрели в потолок, где играли блики от уличных фонарей. Артур водил пальцами по моей ладони, рисуя невидимые узоры.

— О чём ты мечтаешь? — спросила я, перебирая прядь его волос.
Он задумался, его грудь под моей щекой медленно поднималась.
— О доме у моря, а лучше - океана. С террасой, где можно пить кофе на рассвете. О собаке — большой, лохматой, чтобы таскала мои тапки. — Он повернулся ко мне, и в его глазах отразилась вся бездонность тех мечтаний. — И чтобы каждое утро видеть тебя рядом.

— А я — о саде с райскими яблочками, и маленький прудик с красными карасиками, — перебила я, будто боялась, что он замолчит. — Чтобы ветер срывал лепестки, и разносил этот сладкий медовый аромат яблок по всей округе. Можно будет сидеть у пруда и любоваться этой безмятежностью.

Мы спорили до полуночи: какой цвет выбрать для стен («Не белый, это похоже на больницу!»), как назвать собаку («Только не Бобик!»), кто будет вставать первым («Ты, потому что ты жаворонок!»). Смеялись, пили вино из одного бокала, а потом он обнял меня так крепко, что я на секунду задохнулась:
— Главное — чтобы ты был.
— Я буду.

Как-то странным образом сложилось, что Артур уговорил меня вернуться ненадолго к ним в компанию. Я согласилась, но при одном условии – я помогу ребятам закончить все текущие большие проекты, и параллельно буду искать другую работу. Все таки смешивать личное и работу – не самая лучшая идея. Наверное я согласилась в большей степени ради себя и своего карьерного пути – мне нужно было посмотреть и поучаствовать в запуске больших проектов, пока мне предоставляется такая возможность.

На работе я училась жить в двух мирах. Утром, заходя в офис, я ловила на себе его взгляд — быстрый, едва заметный. Отвечала тем же, пряча улыбку в чашке кофе. Коллеги ничего не замечали: мы были актёрами в спектакле, где он — строгий босс, я — старательная сотрудница.

— Лер, у тебя отчёт по проекту! — кричала коллега через кабинет.
— Уже готов, — отвечала я, чувствуя, как его глаза следят за мной из-за стеклянной стены.

В обед он проходил мимо моего стола, роняя на ходу:
— Конференц-зал. Через пять минут.
— Хорошо, — кивала я, зная, что через пять минут он будет ждать меня в пустой переговорной, чтобы украдкой поцеловать.

Дома я постепенно меняла его стерильный порядок. На кухне появились мои кружки с котиками, на полке в гостиной — книги с потрёпанными корешками. В ванной — розовая мочалка рядом с его гелем для душа. Но главное — я распечатала целую коробку с фотографиями. Наши. Смешные, нелепые, с ярмарки, с прогулок.

Пока он был в командировке, я развесила их на стене рядом с его кабинетом. Рядом — старая фотография Евы в саду. Я долго стояла перед ней, гладя пальцами её улыбку. «Он всё ещё твой. Но частично», — подумала я, вешая рамку.

Его возвращение с работы стало испытанием. Я услышала ключ в замке и бросилась в прихожую. Он вошёл усталый, с портфелем в руке, но улыбка осветила лицо, когда увидел меня:
— Соскучилась?
— Очень.

Он обнял меня, но через плечо его взгляд упал на стену с фотографиями. Руки вдруг ослабли, дыхание стало резким.
— Лера... — он подошёл ближе, коснулся рамки с Евой. — Зачем?

— Потому что она часть тебя, — сказала я, глотая комок в горле. — А я... я хочу быть частью тебя целиком. Даже если все это трудно сразу принять.

Он сел на диван, опустив голову в ладони. Я села рядом, не решаясь прикоснуться.
— Я не готов убрать её, — прошептал он. — Но и тебя не хочу терять.

— Тогда пусть останутся обе, — предложила я, указывая на стену. — Твоя история — это не только она. Теперь это и мы.

Он посмотрел на меня — в его глазах боролись благодарность и вина. Потом встал, снял со стены наш снимок с ярмарки, где мы оба смеёмся, обливаясь сладкой ватой, и повесил его рядом с Евой.

— Шаг за шагом, — сказал он, обнимая меня.

Мы стояли так долго, пока тени на стене не слились в один узор — прошлое и настоящее, боль и надежда на будущее.

Позже он вёл меня в спальню, целуя пальцы, шепча, как скучал. А я думала о той стене, о том, как теперь нам придётся учиться жить с двумя правдами. Но когда он сказал «я люблю тебя», я поняла: это та цена, которую я готова платить. За него. За нас.

— Мы справимся, — прошептала я ему в грудь.
— Вместе, — он поцеловал меня в макушку, и в этом слове было больше обещаний, чем в тысячах клятв.