Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 35. Артур

Дорога к дому отчима вилась через частный сектор, где время будто застыло. Старые деревья клонились над заборами, тротуар трескался под ногами, а в воздухе пахло пыльцой и запахом дровяных печей. Валерия шла рядом, изредка поглядывая на меня, но не спрашивая ни о чём.

— Мы почти пришли, — сказал я, сворачивая к дому с облупившейся голубой краской на ставнях. На крыльце сидел кот — рыжий, усатый, словно страж этого места.

— Артур… — она остановилась, в её голосе звучала тревога.
— Здесь живёт человек, который… — я запнулся, ища слова, — который когда-то пытался быть мне отцом.

Дверь открылась прежде, чем я успел постучать. Алексей стоял на пороге в выцветшей клетчатой рубашке, руки в масляных пятнах — он всё ещё чинил старые часы, как тридцать лет назад. Его глаза, серые и острые, как лезвие, метнулись от меня к Валерии, и в них мелькнуло удивление.

— Ну ничего себе, — хрипло рассмеялся он. — Артур Князев на моём пороге. Даже не во сне.

— Здравствуй, Алексей.

Он шагнул в сторону, пропуская нас внутрь. В прихожей пахло лаком, маслом и воспоминаниями. На стене висели часы с маятником — те самые, что он собирал по деталькам, когда я, пятнадцатилетний бунтарь, крушил его мастерскую после очередной ссоры с отцом.

— Разувайтесь, — буркнул он, указывая на рваный коврик. — Ты всегда грязь за собой тащил.

Валерия аккуратно поставила туфли рядом, сняла пальто. Её взгляд скользнул по полкам с инструментами, фотографиям на стене — я в школе, худой и злой; Алексей с моей матерью, улыбающиеся на фоне ещё не сгоревшего гаража.

— Это Валерия, — сказал я, когда мы сели за кухонный стол, застеленный клеёнкой в цветочек. — Моя…

— Твоя, — закончил Алексей, наливая чай в старые кружки с золотой каймой. — Вижу. Здравствуй, Валерия.

Она улыбнулась, не смущаясь его прямоты:
— Спасибо, что впустили нас.

Он хмыкнул, но уголки губ дрогнули. Разговор тек медленно, как сироп. Алексей рассказывал о моих подростковых выходках — как я сбегал через окно, чтобы не видеть отца-алкоголика; как разбил витрину магазина, защищая одноклассника; как впервые пришёл к нему с окровавленными костяшками, и он, не спрашивая, зашивал мне руку.

— Помнишь, как ты кричал, что никогда не станешь таким, как он? — Алексей ткнул пальцем в мою грудь. — Ну так вот. Не стал.

Я опустил взгляд. Под столом Валерия нашла мою руку, сжала её — нежно, но крепко. Её пальцы дрожали, но в этом прикосновении была вся её сила.

— Он… — она начала, глядя на Алексея, — он часто говорит о вас.

Ложь. Я никогда не говорил. Но Алексей кивнул, будто поверил:
— Артур всегда умел молчать. Но когда надо — действует.

Перед уходом он сунул мне в карман свёрток — старые часы с гравировкой «А.К.». Те, что я подарил ему перед уходом в университет.
— Возьми. Тебе нужнее.

На обратном пути я молчал, сжимая свёрток, будто он мог рассыпаться. Валерия шла рядом, не отпуская моей руки.

— Он гордится тобой, — сказала она наконец.
— Он ненавидел моего отца. А я… я ненавидел его за то, что он не мог заменить его.

— Но он пытался. И ты простил его.

Я остановился, глядя на её лицо, освещённое фонарём.
— Я привёл тебя сюда, потому что… — голос сорвался, — потому что после Евы я никого не подпускал к своей жизни. Но с тобой хочу попробовать.

Она прижала ладонь к моей щеке:
— Ты не обязан быть идеальным. Достаточно быть собой.

— А если я снова сорвусь? Если прошлое…
— Тогда я буду здесь. Чтобы напомнить, кто ты сейчас.

Мы шли дальше, и в кармане часы тикали в такт нашим шагам. Алексей, Ева, отец — все они были частью меня. Но теперь, с Валерией, я учился не бежать от них, а нести с собой. Как носил эти часы — тяжёлые, но ценные.

— Спасибо, — прошептал я, когда мы подходили к дому.
— За что?
— За то, что не испугалась моих призраков.

Она встала на цыпочки, поцеловала в уголок губ:
— Они же часть тебя. А я люблю тебя целиком.

В её глаза светилась искренность и открытость, которая согревала сильнее любого солнца.