Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 38. Артур

Они не надели наручники. Пока. Но взгляды у следователей и сотрудников службы безопасности были настолько прозрачны, что каждый безмолвный жест резал сильнее слов: «Вы — под подозрением. Не потому, что мы видим прямые доказательства. А потому, что вы слишком влиятельны, чтобы не быть замешанным». Этот новый порядок, когда виноват не тот, на кого есть улики, а тот, на кого удобно показать пальцем, — он бесил до дрожи в мышцах.

В офисе было глухо и холодно, как в морге. Просторная переговорная с панорамными окнами — в ней я столько раз чувствовал себя владельцем мира — вдруг сузилась до маленькой клетки. Я сидел в кресле, почти не двигаясь, смотрел на свой стол: вчера здесь копились кипы бумаг и чашки с недопитым кофе. Сегодня — только листы изъятых юристами отчётов, монитор с десятками всплывающих уведомлений:

"Запрос комментария. СРОЧНО."
"Уведомление от финансовой службы."
"Подтвердите отзыв лицензии."
"Ожидается внешняя проверка. Подготовьте данные по контрактам."
"Ответьте в течение часа."

Мессенджер леденил сердце новыми сообщениями от пиар-службы, от советников, а сверху, как добивающий удар, — одно сообщение, отличавшееся от остальных:
Валерия: «Я не верю в это. Но если ты закроешься — что мне останется?»

Я перечитал его раз двадцать. Сердце стучало. Пальцы дёргались — удалить? Выбросить телефон в стену? Стать ледяной глыбой, как всегда, когда все становится слишком шатко? Всё внутри просило сбежать, уйти в себя, поставить очередную стену, но… я задержал взгляд на её фразе. Она была единственной, кто не просил у меня отчёта. Она не требовала — верила.

В дверях кто-то задержался: Алина — смотрела с тревогой и мольбой. Она здесь весь день, но я не реагирую. Коллеги в коридоре шепчутся, кто-то вручает друг другу папки влажными от волнения руками. Юристы несколько раз кидали мне файлы на подпись — я не открыл ни одного.
Впервые за долгое время я позволил себе замереть, остаться наедине со своими мыслями. Но вместо паники внутри было глухое возмущение: Где я не доглядел? Как это могло случиться? Я вспомнил все сложные тендеры, каждый согласованный контракт, людей, кому доверял — или думал, что доверяю. Сергей, старый партнёр из строительного департамента, в прошлом месяце ушёл с заметно потяжелевшим чемоданом, а я пропустил этот тревожный знак.
Может, это его рук дело? Или Марина из финансирования, всегда писавшая двойные отчёты для аудиторов? Прокручивал в голове лицо каждого сотрудника, внимательные глаза ревизоров, ища тот самый взгляд, который выдаст настоящего виновника. Ответа не было. Был только холод — и злость на себя за уязвимость в этом моменте.

Я поднялся. Выправил плечи, подошёл к зеркалу в холле. Смотрел долго, пытаясь вспомнить, кто я есть — за пределами этой всей деловой мишуры, галстуков, ежемесячных квартальных отчётов. Лицо в отражении — усталое, с щетиной, мешками под глазами, усталостью и злостью на самого себя.

— Ну что, Артур. Снова будешь бежать? — спросил я самого себя вслух — всерьёз, жёстко, как спрашивал только отец в детстве.

В этот раз, впервые за многие годы, я не отвёл взгляд.
— Нет, — сказал я самому себе уверенно.

Я вышел из-за стола, на ходу набрал номер Михаила, его голос прозвучал неуверенно, тонко — впервые за столько лет:
— Да?
— Привет, Миш. Я буду сам выступать на брифинге для прессы.
— Ты уверен? Это риск.
— Знаю. Я выйду. Лично. Мне не чего скрывать, и никто лучше меня не защитит честь нашей компании.

За дверью начали собираться сотрудники, кто-то нервно обсуждал новости. В глазах отражался страх: когда большие падают, летят осколки на всю команду. Но я знал что это все просто подстава. И я найду этого человека, и тогда ему лучше пенять на себя..

Перед тем как выйти в коридор, я достал телефон и написал Валерии:
«Я не знаю, сколько продлится этот ад. Но если ты всё ещё рядом — ты мои крылья.»

На душе стало не легче — но чище. Пора перестать быть беглецом. Пора нести ответственность не только перед компанией, но и перед той, кто верит — не в моё имя, не в мой бренд, а в меня, настоящего.