Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 39. Валерия

— Так не бывает, — я сидела на кухне у мамы, руками обнимала чашку чая и смотрела сквозь окно на серый осенний двор. Холодный дождь стучал по подоконнику, и от этого дома казалось ещё тише. — Не может вот так просто человек появиться в жизни, всё перевернуть вверх дном… А потом ещё и это. Скандалы, обвинения, молчание на грани истерики. Снова всё висит на волоске, как всегда.

Мама резала яблоки тонкими ломтиками, движения её были размеренные, почти медитативные. Она положила половинку фрукта на тарелку передо мной, не глядя:
— А тебе больно?

Я улыбнулась криво, поставила чашку на стол и уткнулась подбородком в ладони.
— Конечно, больно, — выдохнула. — До сих пор где-то внутри всё ноет. Иногда реально кажется, что проще убежать, сбросить с себя всё, стереть номер, зажать уши и не слышать ни о нём, ни о себе. Иногда я ругаю себя, что вообще поверила, будто могу быть счастливой с ним.

Мама повернулась лицом ко мне, вытерла руки о полотенце.

— А можно, я задам тебе один вопрос? Но чтоб честно, ладно?

Я кивнула, не поднимая головы.

— Если завтра окажется, что всё было зря — ты пожалеешь, что его любила?

В комнате стало непозволительно тихо. Даже за окном перестала шуметь вода. Где-то во мне сердце будто перевернулось.

Я подняла глаза на мамины морщинки у губ и грустную улыбку.
— Нет, — призналась я одними губами. Потом чуть громче, с каким-то новым теплом внутри:
— Не пожалею. Даже если всё рухнет. Потому что именно с ним я впервые почувствовала жизнь — чтобы смеяться и плакать, чтобы злиться и прощать, чтобы быть не идеальной, а настоящей.

Мама коснулась моей щеки, посмотрела испытующе — и вдруг улыбнулась так, как в детстве, когда я с разбитыми коленками шла домой сквозь слёзы.
— Вот и вся разница между болью и глупостью, Лерочка. Ты ведь не случайно выбрала любить. Не потому что нельзя иначе, а потому что ты — взрослая и умеешь чувствовать.

К вечеру заглянула Женька — настоящая подруга, которая любила спасать мир пледом, конфетами и своим небезразличием. Она влетела на кухню, скинула зонт в угол и сразу понеслась к чайнику:

— Валя, я тебя обожаю, но ты в каком-то адском водовороте! Это всё… трешняк. Ты вообще понимаешь, что связываешься с мужчиной, у которого всё может рухнуть в любую минуту? И это не что-то локальное — это бизнес, публикации, чёртовы СМИ, эти люди, которые будут осуждать.

Я молча переводила взгляд с одной стены на другую, наблюдала, как тень Кати скользит по кухонному столу. Столько всего накопилось — усталость, страх, нерешительность. Как объяснить ей, если я сама не до конца уверена?

Катя положила ладонь поверх моей и чуть сжала:
— Валерия, ну ты мне скажи… Ты правда этого хочешь?
— Боюсь, Жек, очень. Иногда мне кажется, что если останусь, меня просто раздавит всей этой ситуацией. Но если уйду — буду предателем. Себя, даже не его. Потому что люблю, — прошептала я.

Катя вздохнула, села рядом и вдруг крепко обняла, запахнув нас обеих в свой вечный плед:
— Знаешь, что самое страшное? Ты ведь уже не ребёнок. Ты просто впервые в жизни выбираешь по-взрослому. И да, это может быть больно. Сейчас все совсем не так как было в институте.. Мы другие, но и проблемы наши выросли вместе с нами.

Я долго сидела с ней в тёплом коконе молчания и чувств, а потом — уже одна, под шелест дождя за окном — легла в постель, уткнулась в подушку и неловко перебирала пальцами телефон. На экране мерцало его сообщение: короткое, но живое, полное какого-то отчаяния и надежды.

" Я не знаю, сколько продлится этот ад. Но если ты всё ещё рядом — ты мои крылья.»"

Я смотрела на экран, нервно грызла губу, ощущала, как тревога и ожидание стучатся по-прежнему в висках. Наконец нажала «вызов». Один гудок. Второй. Третий.

— Артур?
Долгая тишина. Я уже подумала, что ошиблась номером.
— …Да?
Я сжала подушку, собираясь с духом.
—Я рядом. Всегда. Я верю тебе. Я верю в тебя. В твою силу, в твою правду.

Он опять молчал, я знала что ему трудно, он устал, но я хотела быть для него поддержкой и опорой в этот момент. Дать ему эту силу, крылья. Дать ему эту уверенность, что он не один против этого мира сейчас.