Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 41. Артур

Я свыкся с ожиданием. Последние недели были похожи на медицинское наблюдение за раной: каждый день смотришь, жжёт или нет, и понимаешь — ты ещё жив. Расследование тянулось нитями допросов и внутренних проверок, каждое утро начиналось не с кофе, а с писем от юристов, встреч с аудиторами и тихими разговорами в коридоре.

Мне стало ясно: если не взять всё в свои руки, меня утопят слухи и ленивое равнодушие системы. Я выдернул из своих юристов самое главное: полные списки контрактов, историю входящих и исходящих файлов, даже архив записей с камеры службы безопасности. Сотни табличек. Тонны электронной пыли.

Первым пунктом стали документы из тендерного отдела — тех самых, с которых всё и закрутилось. Я перекладывал страницы, сравнивал подписи, списывался с бывшими подрядчиками. В какой-то момент глаза стали слипаться от усталости, но что-то не давало бросить — внутренний голос, который годами вытеснял страх: «смотри внимательней».

Позже вечером я задержался на работе. За окном уже медленно шёл снег, в офисном пространстве светилось всего два экрана: мой и Алины. Она пришла под конец дня, молча поставила передо мной кофе. Как старый партнер, она хотела как можно скорее отбелить имя компании, потому что не сложно было догадаться, что ее фамилия также будет запятнана этой историей. А этого не могла себе позволить не она, не ее отец.
— Есть новости?
Я только покачал головой:
— Но чувствую, что не за горами.

Чуть позже, пересматривая ход почтовой переписки, я нашёл то, чего не видел раньше: скрытый в метаданных файл — с изменённой датой, но сохранивший исходного автора документа. Сергей. Старый знакомый с экономического факультета, которого я когда-то втянул в бизнес, дав второй шанс после неудачной попытки уйти в свой проект.

Сергей всегда был тенью — грамотный, незаметный, умел заставлять людей работать на результат. Но пару месяцев назад он ушёл, ссылаясь на усталость, и я, честно говоря, даже облегчённо вздохнул: энергия вокруг строительного отдела давно стала токсичной.

Я позвонил своему айтишнику:
— Пробей по логам доступы в архивные папки с января по март, особенно всё, что Сергей подписывал сам.
— Прямо сейчас? Там же тысячи файлов!
— Прямо сейчас. И сверь со списком ещё пары человек: Ирина из отдела закупок, Денис — делопроизводства. Как только найдёшь несостыковки по подписям — звони.

Прошло два часа. Я пил уже третий кофе, когда экран высветил исходящее письмо от Сергея, отправленное в ночь на мой адрес и адрес финансового директора, но… вот оно: исходный документ отличался на одну строку и, самое главное, содержал скан ставки на тендер, которую мы официально не делали.

Я откинулся на спинку стула, в голове медленно построилась логика всей схемы: внутренний отдел, пара людей — ещё Ирина, Денис, возможно, кто-то из бухгалтерии, — подделывали части документов, чтобы провести свои, «липовые» заявки от сторонних подрядчиков. А мне приносили на подпись бумагу, в которой нужная строка исчезала к моменту финального утверждения. Классика.

Собрал команду на экстренное совещание.
— Вот так, — начал я, кликая на экран ноутбука. — Почти вся переписка шла ночью или в нерабочее время, всегда через аккаунт Сергея, иногда — через Иринину электронную подпись. Они чистили метаданные, но забывали о серверах резервного копирования.
Юристы переглянулись — в их взгляде мелькнуло восхищение.
— Значит, вы всегда были правы?
Я вздохнул:
— Здесь нет победителей. Мы все потеряли время, деньги, доверие. Но дальше по закону. Готовьте заявление — и уведомление в полицию.

Позвонил Валерии, вышел в коридор. Она сразу поняла по тону:
— Нашёл?
— Да. Сергей и ещё двое. Я отправляю материалы в следственный комитет.
— Ты… гордишься собой?
Я помолчал, чувствуя, как усталость вдруг сменяется давно чужим облегчением.
— Я… устал, но наконец-то спокоен. А главное, теперь никто не посмеет сказать, что я что-то прятал или пытался вести бизнес нечестно.

Вечером позвонил Сергей. Голос — сдавленный, тревожный.
— Ты всё понял, да?
— Всё. Я не держу зла. Но и простить не могу. Ты выбрал этот путь сам.
— Извини, — буркнул он. — Но у тебя всегда было слишком много веры в людей. Прости, если сможешь.

Я вернулся домой уже глубокой ночью. На входе пахло свежим хлебом и зеленью. Валерия ждала меня с кружкой какао и молча прижала к себе, не задавая лишних вопросов.

— Тебе больше не нужно быть в одиночестве, — сказала она, уткнувшись мне в плечо. — Ты победил, ведь ты был честен.

Я вдруг понял: моя сила — в правде, а еще в том- что я не один. Вокруг меня есть люди, которые не бросили компанию и не сбежали, и есть она – девушка, которая не сбежала в сложный момент.

Я закрыл глаза, уткнулся лбом в её плечо, долго не мог найти слов. Вся тревога последних дней, весь страх и сдержанная боль вдруг стали невыносимо острыми, но рядом с ней они переставали быть такими огромными.

— Я силен рядом с тобой, — выдохнул я.

Она подняла голову, её пальцы легко скользнули по моей щеке, отводя прядь волос со лба. Во взгляде — ни упрёка, ни жалости.

Слова больше не требовались. Я аккуратно взял её лицо в ладони, коснулся губами лба, потом прижал губы к щеке. Валерия чуть вздрогнула — она ждала этого момента как и я. Когда все решится и мы сможем соединиться. Побыть рядом, наедине.

Я провёл рукой по её плечу, медленно, будто боялся спугнуть тишину. Она прельнула ко мне, её ладони нашли мои ладони. Поцелуй был мягким, неспешным, благодарным. В нем — тревога дня, боль от пережитого стресса, усталость и счастье быть дома.

Мы не спешили. В каждом движении была нежность и уверенность. Я целовал её волосы, шею, чувствовал, как она открывается и доверяет. Мы делили дыхание, делили этот вечер, искали друг в друге не только страсть, но и спасение от всего, что происходило наружи.

Валерия обвила меня руками, и на какое-то время не осталось ничего — ни новостей, ни тревог, ни холодных стен. Её смеющийся шёпот, мои жадные прикосновения, от которых стёрлись последние тревоги.