Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 52. Артур

Я не думал, что так скоро снова окажусь здесь, на пороге этого дома. Ещё совсем недавно мы приходили сюда вместе — я знакомил Валерию с отчимом. Тогда внутри меня смешивалось всё: неловкость, старое упрямое недоверие и, несмотря на сложный путь наших отношений, скрытая благодарность.

Теперь — я пришёл один. Я всё так же не мог забыть ни собственные обиды юности, ни те трудные разговоры, которые время от времени возникали между нами. Но, когда всё в жизни рушится, ты словно инстинктивно ищешь не идеалы, а корни. Я прекрасно понимал: кто бы что ни говорил, совет отчима — это не просто слова взрослого мужчины. Я уважал его за честность, за прямоту и за то, что он был единственным, кто всегда смотрел правде в глаза — и своей, и чужой.

Я открыл дверь знакомым движением, и снова меня встретил тот же запах — смесь табака, дерева и настоянной временем мудрости. Обстановка не изменилась: потертая мебель, старые книги на полках, мерцающий абажур над креслом. Всё это было частью разбросанной по пазлам моей личной истории.

— Ну, привет, Артур. Не ждал тебя так поздно, — сухо бросил отчим, не поднимаясь из своего кресла.

Я встал у порога, не решаясь пройти дальше. Мне... просто больше не к кому пойти, — признался я.

Он молча кивнул, взгляд привычно острый и пронизывающий.
— Проходи. Ты ведь был здесь недавно не один. Как она?

Я опустился на стул напротив, чувствуя, как ком в горле становится крепче от его немногословной заботы.
— Мы... разошлись. И, наверное, на этот раз по-настоящему.

Он отложил чашку, пристально глядя:
— Ну так что у тебя на душе? Давай, не тяни.

Я глубоко вдохнул — и, впервые за долгое время, рассказал всё. О своих страхах перед будущим, о неверии, которое изгрызло всё живое. Об Алине, о сомнениях, о ночах в пустых клубах и той самой разрывающей тишине дома без Валерии.

— Ты ведь всегда умел говорить неудобные вещи, — выдохнул я. — Мне не хватает правды. Просто правды.

Он долго молчал. Но в этой паузе не было холода — только взрослая, уставшая честность.

— Значит, опять всё сломал, — наконец промолвил он. — И снова из-за своих сомнений, неуверенности в людях… из-за боязни быть не тем, или с кем-то не тем?

Я кивнул, даже не пытаясь оправдаться.

— Она беременна, — сказал я. — А я усомнился, что ребёнок мой...

В его взгляде промелькнул чужой, но знакомый холод.
— Молодец. Я думал, ты не повторишь судьбу своего отца. Но, похоже, почти повторил.

— Я знаю, что был неправ, — признался я. — Но сомнения… они разъедают. Я не смог совладать с собой.

Отчим поставил чашку и жёстко посмотрел мне в глаза:
— Нет ничего хуже, чем жить, не доверяя. Но есть только две дороги: либо научиться верить, либо уходить по-настоящему. Если можешь верить хоть на каплю — иди и возвращай. Пока не поздно.

Я сидел очень тихо. И впервые за последние недели в этом старом доме вдруг почувствовал: здесь меня точно не будут жалеть. Только этот человек может сказать, как есть — потому что сам давно научился терять. Может, поэтому его правда так важна.

Я уехал в ночи, после долгого разговора, с пустой головой и жгучим желанием бороться за то, во что до конца не верил даже сам. За себя, за Валерию, за то, чтобы когда-нибудь снова быть настоящим.