Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 58. Алина

— Ну наконец-то ты приехала, — голос отца звучал раздражённо из-за приоткрытой двери кабинета, — а то я узнаю о твоей жизни от чужих людей.

Офис был обит привычно властной тишиной — ореховые панели, массивный стол с зеленой лампой, стеллажи с подписанными томами контрактов и семейных фото, где он сидел, обняв Алину-ребёнка, в дорогом костюме и с усталой улыбкой победителя. Сейчас отец смотрел на Алину так, как умел только он — с едва заметной тревогой, смешанной с разочарованием.

— Садись, — буркнул он. — Только без твоих цирков, ладно? Я сегодня совсем не в духе.

Алина опустилась в кресло напротив. Плечи — чуть подобраны, взгляд притухший, голос нарочито мягкий, на грани сломанности. Этот спектакль она умела ставить отменно: иногда потому что ждала жалость, иногда — чтобы получить нужный эффект.

— Пап… — голос дрожал нужной интонацией, — я сделала глупость.

Отец застыл, скрестив руки на груди, прищурился:
— Опять? Или что-то новенькое?

— Не совсем… Я… — она замялась, рисуя пальцем по краю стола, — возможно, беременна.

Он резко вскинул бровь:
— От кого?

— От Артура.

Повисла глухая пауза. Сквозняк колыхнул шторы, в кабинете стало жарко.

— Я думал, вы давно не общаетесь, — голос стал опасно ровным.

— Был… случай, — тихо сказала она. — После того, как он расстался со своей новой девушкой. Он тогда… был не в себе. Я просто поддержала. Это было только один раз.

В глазах отца внезапно блеснула сталь:
— Ты уверена, что это может быть Артур?

Алина выдержала этот взгляд — не впервые в жизни играла на грани правды:
— Почти. Срок — примерно в тот период. Пап, я не хочу ничего требовать. Ты же знаешь, я сама справлюсь. Но Артур обязан знать. Мне просто страшно, что он откажется, скажет, что я что-то придумала. Ему нужен толчок… авторитет. Только ты можешь с ним поговорить так, чтобы он услышал.

— Я дал этому парню свою поддержку, когда у него кроме долгов ничего не было, — отрывисто проговорил отец. — Помог не из жалости, а потому что знал: берёт на себя. Я его сделал, — губы складывались в тонкую линию, — и он не может вычеркнуть мою семью из жизни, как вычеркивает старый контракт. Репутация нашей семьи не может пострадать из-за этих новостей. Мы должны обернуть это в свою сторону.

Он смерил Алину придирчиво и, кажется, впервые увидел в ней не только беззаботную девушку, а женщину, способную играть по своим правилам:

— Зачем тебе этот ребёнок? — неожиданно сурово спросил он.

Алина впилась пальцами в колени, чувствуя, что нервное напряжение рвётся наружу:

— Потому что мне надоело быть чужой для всех. Нужно что-то — своё. Я не прошу давления, я только… хочу, чтобы Артур понял: у этого шага есть последствия. И вообще, ты же говорил сам – мне нужна семья. Муж, дети – это сделает мое положение более серьезным. На меня будут смотреть по-другому. Артур идеальный кандидат, и я к нему очень тепло отношусь….

Отец жестом приказал ей замолчать.

— Я не собираюсь решать за тебя твои дилетантские романы. Но если он действительно виноват — я поговорю. И учти: проверять будет каждый шаг, каждую бумагу, каждый медицинский тест. Если это правда — Артур не уклонится. Если нет…

В голосе не было ни ласки, ни прощения. Только холодная жесткость. Но Алину это и устраивало — зерно сомнения было посажено: теперь отец будет добиваться для неё, хоть и из злости. Она просто сидела, умоляюще сложив руки:

— Спасибо, пап… Ты всегда умел сделать так, чтобы тебя слушали.

Он махнул рукой:
— Ведя себя достойно, Алина. В твоём положении — ты уже не просто тусовщица. И если я узнаю, что ты что-то от меня скрыла…ты знаешь, что сделаешь этим хуже только себе…

Алина кивнула. На сердце было тревожно, но план работал: теперь даже если Артур не поверит ей, отец не даст ему уйти совсем. Она знала: в этой игре семейных долгов, власти и мужских амбиций войны ведутся не на эмоциях — а по законам больших денег и большого одиночества.

И в этот вечер, когда она уходила по ковровой дорожке из кабинета, Алина впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на силу. Силу, с которой можно хоть ненадолго переписать правила чьей-то жизни.