Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 59. Артур

Офисный день был напряжен, первая серьезная встреча после большого скандала вокруг нашей компании, старые партнеры хотели заключить контракт на 5 лет. Проблем с ними не было, вопросов лишних тоже, так как работаем вместе давно и к нашей стороне не было никогда никаких претензий. Плюс после всей шумихи с скандалом, пиар одел хорошо поработал, чтоб сгладить негативный эффект, и работа пошла своим чередом. Встреча прошла хорошо и диалог был максимально плодотворным. В важные моменты руководитель должен быть максимально собран и сдержан, все проблемы личной жизни – задвинуты на задний план, именно поэтому все было сыграно как по нотам.

Я уже собирался к выходу, когда меня остановил секретарь:

— Вас ждут на улице. Говорят, вас спрашивает… водитель Виктора Петровича.

Имя прозвучало, будто по инерции — с оттенком той самой силы, которой все в этом городе боялись еще с конца девяностых. Виктор Петрович Лемешев. Отец Алины. Когда-то — старший партнер, человек, сфотографированный на десятках наградных вечеров, чей голос по сей день резал воздух в экономическом кругу как нож. Я почувствовал, как внутри все затягивается пружиной, но вышел.

На тротуаре стояла чёрная «Ауди» с затемнёнными стеклами, водитель открыл дверь молча, с едва заметным кивком — в этих кругах не нужны слова.

В салоне пахло кожей и одеколоном, который ровно сорок лет был знаком всем членам элитного клуба бизнесменов города. Виктор Петрович сидел ровно, не сутулясь, сжимая в ладони трость из чёрного дерева с серебряным набалдашником.

— Артур, присаживайся, — голос глубокий, негромкий, но от этого ещё более давящий. Ни намёка на дружелюбие, ни улыбки.

— Добрый вечер, Виктор Петрович, — я спокойно ответил, закрывая за собой дверь.

— Ладно, пропустим приветствия. — Он скрестил ноги, разглядывая собеседника глазами, у которых не осталось иллюзий. — Я не люблю сюрпризов в бизнесе. И в семье тоже. А тут… и то, и другое.

— Если вы о ситуации с Алиной…

— Я о ситуации с моим именем, моей дочерью, и наконец — с тобой, Артур, — жёстко перебил Лемешев. — Ты не просто мальчик из ниоткуда. Ты был на дне, когда я дал тебе старт. Поставил на тебя, когда половина города ещё думала, что у тебя хватит только на киоск с шавермой. Дал вырасти — и что? Ты можешь стать частью семьи Лемешевых. И это, поверь, по-прежнему даёт больше, чем забирает.

Фонари за окном проносились полосами света, лицо Лемешева оставалось в полутени.

— Союз с нашей семьёй откроет тебе все двери. Каждая инстанция, каждый мэр, каждый прокурор будет к тебе на «вы». Я не про мораль — там её уже давно нет. Я про влияние, про зону комфорта, которой не купить ни одной любовницей, ни одним «чувством». Дочь моя… беременна, ты это знаешь. И если это твой ребёнок, ты обязан сделать то, что делают взрослые мужчины — взять ответственность. Тебе жизненно необходимо думать не чувствами, а мозгом.

Я слушал, разглядывая узоры на подголовнике машины. В груди горела чужая злость. Я говорил медленно, осторожно, но голос был твёрд до грубости:

— Давайте я сразу сниму иллюзии, Виктор Петрович. Я помню вашу помощь. Помню, кто вписал меня в реестр контрактов, когда меня все посылали к чёрту. Спасибо за прошлое. Но долг — не личная тюрьма. Я давно дорос до того, чтобы зарабатывать сам и принимать решения сам.

Я посмотрел Виктору Петровичу прямо в глаза:

— С Алиной у меня не было… ничего, что оставляет шанс на семейную идиллию. Даже та ночь, когда она подстроила всё так, чтобы я остался у неё — я был пьян, но даже тогда не изменил той, кого люблю. Я живу с женщиной, которая ждет ребенка от меня. Я в этом абсолютно уверен. Именно её — а не вашу дочь — я собираюсь любить и защищать. Я не позволю ни вам, ни Алине использовать эту линию для давления.

— Ты слишком романтичен для взрослого мужчины, Артур, — хмыкнул Лемешев. — А я достаточно стар, чтобы знать: истина проста. Вопрос времени — что ты сделаешь, когда на кону репутация, бизнес, влияние?

— Попробуйте обрушить проверки, черную прессу, шепоты у подрядчиков — я не стану вашему врагом, если вы не заставите. Но я не дам себя купить и не предам ту, кого люблю. Семья не начинается с договора по расчету. Если бы вы знали меня ближе, поняли бы: я не гну спину, даже если потом пугают последствия.

Пауза. Машина мягко катится по тихим кварталам; между нами – дикое напряжение. Момент, когда кто-то должен или капитулировать или обьявить открыто войну.

— Ответственность я возьму. Но только если ДНК тест покажет, что ребёнок мой. И делаться это будет в клинике, которую выберу я, у независимых врачей. Всё официально, без шантажа, без ваших юристов. Я не откажусь от своего, если это действительно моё — даже если мне будет невыносимо тяжело. Но жить с Алиной я не буду. Я буду с той, кого выбрал сердцем.

Виктор Петрович на секунду напрягся — губы побелели, трость стукнула по полу.

— Ты понимаешь, что против меня идти — всё равно, что прыгать с поезда без тормозов, сынок?

— Я не ваш сын, — ровно ответил Артур. — И прыгать научился давно. И падать, и подниматься — тоже. Лучше быть собой без костылей, чем жить с золотыми цепями. Я готов к вашим последствиям. Но свою жизнь построю сам. Вы сделали меня сильным. Спасибо за это.

Некоторое время они сидели в тишине. Лемешев хмыкнул, взглядом просверливая пространство.

— Знаешь, что ценно? Когда хотя бы кто-то одним поколением способен ломать систему. Ты удивил меня, Князев. Но помни: за каждое слово ответишь сам.

Дверь со стороны тротуара открылась — водитель уже стоял, готовый проводить меня. Выхожу. Свежий воздух хлопает по щекам — остывший, но вкусный. Ночь пахнет свободой и страхом, но внутри уже нет сомнений: всё будет честно. Даже если под этим небом за правду снова придётся драться в одиночку.