Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 66. Артур / Валерия

Я стоял внизу.
Напротив серой двери, которую уже начинал ненавидеть за её упрямое молчание.
Третий день подряд.
Я приходил — и не звонил. Просто смотрел, курил, садился в машину и уезжал.

Сегодня всё было иначе.
Я знал: если не сделает это сейчас — может быть, не сделает никогда.

Она ушла.
Молча, без истерик, обвинений и привычных криков, которые я слышал в других отношениях.
Она просто… ушла.
И в этой тишине я снова осознал, сколько в ней было силы. И сам факт того, что она не стала цепляться за меня несмотря на все что произошло – говорил о том, что даже если она чувствует – ее уважение к себе, и правде – гораздо выше этого.

Я вспомнил, как когда-то смотрел на неё и думал, что она слишком мягкая.
А теперь знал: она просто была терпеливой.
Слишком.
Долго.

Пальцы дрогнули на кнопке домофона.
Я нажал — и сразу убрал руку, как обжёгшись.
Нет. Не так.
Я не должен врываться. Не снова.

В голове мелькнули слова отчима, сказанные пару дней назад, почти случайно:
«Если ты любишь её — борись. Но не за свою вину. За её доверие.»

Я смотрел на дверь.
На окно в третьем этаже — то самое, с белыми занавесками.
Она была дома.

Но я не поднялся.
Не сегодня.

Я открыл телефон.
Набрал сообщение.

«Ты дома?»

Удалил.

«Можем поговорить?»

Слишком формально.

В итоге осталась одна фраза. Простая. Почти детская.

«Я рядом.»

Нажал отправить.

Остался стоять.
На том же месте.
С тем же сердцем — тяжёлым, но честным, и готовым принять правду.

Валерия.

Я сидела на кухне, босыми ногами упираясь в край табурета, и разглядывала холодный чай.

Его вкус выветрился вместе с тишиной, которая обволакивала квартиру с самого утра.
Вчера я сказала себе: всё, это последняя капля.
Больше не ждать. Не надеяться. Решать самой.
Прожить день, дышать без него и без надежды на счастливое завтра вместе.

Это получалось.
Плохо, неровно. Но получалось.

Я потянулась за телефоном, чтобы включить свой любимый плейлист на колонке, и тут увидела:

Артур
Я рядом.

Сердце дрогнуло, я перечитала его сообщение трижды.
Он не умел писать красивых признаний.
Не умел красиво просить.
Тем более — о прощении.

Я смотрела в экран, а потом медленно положила телефон на стол, обдумывая как правильно поступить дальше.

— Слишком поздно, — сказала себе вслух.
И тут же сама себе не поверила.

Было слишком рано, чтобы всё прощать.
И слишком поздно, чтобы снова притворяться, что не любишь.

Я подошла к окну, осторожно раздвинула занавески.

Он стоял внизу.
Как когда-то — в первый раз, когда я подумала: в нём есть что-то опасное и уязвимое одновременно.

Только теперь он выглядел… иначе.
Уставшим. Настоящим. Почти потерянным.

Я опустила штору.
Закрыла глаза.
И медленно вдохнула.

Потом набрала сообщение.

«Хочешь — поднимайся. Только без иллюзий. У нас ничего не начнётся заново. Мы можем только попробовать не потерять то, что ещё осталось. Я делаю это не ради тебя, а ради ребенка, в первую очередь.»

Отправила.
Села обратно за кухонный стол.
И снова отпила холодный чай.
Теперь он показался чуть менее горьким.