Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 83. Валерия

Первые дни Артура в командировке тянулись тяжело. Мне казалось, что время растянулось до бесконечности, будто мир замер в ожидании его возвращения. Я просыпалась рано, а потом долго сидела у окна, слушала, как еще спит город, и старалась ловить в памяти каждый момент, который связывал нас.

Каждое утро начиналось с телефона, и сердце колотилось в предвкушении сообщения, звонка, хотя бы строчки. У нас с Артуром была переписка, живой мост, который помогал не потеряться друг другу.

День 1. Утро
Артур написал первым:
Артур: «Заселился в отель. Всё нормально.»
Я ответила:
Валерия: «Спасибо, что написал.»
Он заботливо поинтересовался:
Артур: «Как ты?»
Мой взгляд остановился на экране, когда я набирала ответ:
Валерия: «Ночь была неспокойная. Малыш всю ночь толкался. Наверное, чувствует.»
Тон его следующего сообщения был спокойным:
Артур: «Он будет в порядке. Ты тоже.»
Я призналась сама себе и ему:
Валерия: «Просто скучаю. Уже.»

После этих простых слов наступила долгая пауза. Я смотрела на экран, надеясь увидеть ещё одно сообщение, но телефон молчал.

День 2. Вечер
Вечер принес новые волнения — и попытки сохранять связь через крошечные дистанционные разговоры. Я написала:
Валерия: «Как день?»
Ответ пришёл только спустя час:
Артур: «Затянули совещание. Сейчас еду в отель.»
Облегчённо написала, пытаясь пробиться сквозь холод дистанции:
Валерия: «Ты странно холоден.»
Без утешения он ответил:
Артур: «Просто устал. Не ищи смысла там, где его нет.»
Я не могла оставить это без ответа, написала прямо:
Валерия: «Мне не нужно тепло по расписанию. Мне нужно знать, что ты всё ещё с нами. Даже там.»

Ночь. Звонок
Пока город спал, я набрала его номер, слушая, как звонок скатывается в звук гудков, эхом отражаясь от стен пустой квартиры. Наконец, послышался его голос — тихий, усталый.
— Ты спишь? — спросила я едва слышно.
— Нет. — Голос был едва живым.
— Я чувствую, как ты снова закрываешься... Как будто эта поездка вернула тебя в прежнего Артура, — призналась я с горечью.
— Я не закрываюсь. Просто собираю силы. Это сложная командировка, — ответил он, словно оправдываясь.
— А я сложная? — тихо спросила, чувствуя, как дрожит голос.
— Ты — моя семья. Всё остальное — просто шум, — прошептал он.
— Тогда не делай из меня тишину, в которой удобно прятаться, — попросила я.
Он молчал. Лишь после долгой паузы — тяжёлое, почти хриплое дыхание.
— Я скучаю, Лера. Больше, чем могу признаться.

День 3. Утро
Утро было влажным и сумрачным, но в сообщениях появилась искра света:
Артур: «Ты снилась мне. Мы были дома. И ты смеялась.»
Я грустно ответила:
Валерия: «Я проснулась от того, что плакала.»
Он писал со всей силами:
Артур: «Ещё три дня. И я вернусь.»
Последний мой текст был наполнен надеждой и требованием:
Валерия: «Только пообещай — вернёшься не просто телом. Вернёшься — собой. С нами.»

В эти дни я старалась не тонуть в тревогах, занималась работой и учебой. Помогала создавать иллюстрации новой детской книги, медленно вливалась в мир дизайна интерьеров, перебирала ткани и цвета, мечтая о смене профессии и новом старте. Посещала женскую консультацию, где врачи и медсестры поддерживали меня улыбками и советами. Но гормоны и страхи пугали больше всего ночью, в темноте, когда никто не видел, как я тихо плачу или ловлю себя на мысли: «А вдруг?..»

Я вышла из женской консультации уставшей, но в целом спокойной. В сумке ещё звенели баночки с витаминами, свернут свежий лист с результатами анализов. Обычный день — только снежный, чуть сырой, с насквозь промозглым ветром. В голове — список дел: позвонить маме, доделать эскиз, закинуть бельё в стиралку. В груди — тревога вперемешку с усталой радостью.

Я остановилась на верхней площадке. Передо мной — несколько внезапно обледеневших ступенек, по которым пробежал невидимый мороз. Наружная дверь хлопнула за спиной с глухим эхом — на улице было ни души. Я крепче сжала ручку сумки, привычно обхватила живот другой рукой — защитный жест, ставший почти инстинктом.

Стараясь идти осторожно, я поставила ногу на первую ступеньку и почувствовала, как подошва проскальзывает по тонкому слою льда. Всё произошло мгновенно — тело дёрнулось вперёд, я попыталась рефлекторно схватиться за перила, но пальцы соскользнули. Сумка вырвалась из руки, где-то позади ударилась о стену и рассыпала таблетки по ступенькам.

Мир будто замедлил ход: белое небо, застывшие снежинки, собственное удивлённое дыхание — а потом ухнул вниз, в череду резких ощущений. Спина встретила ступени жёстко, удар отдался в затылке металлическим звоном. Я выдохнула коротко, будто воздух вышибло из лёгких, а потом в лицо резко хлестнуло ледяной болью.

На секунду успела подумать: «Только бы с малышом всё было хорошо, только бы…» — а потом тело перестало меня слушаться.

Голова обмякла, взгляд захватили голубоватые пятна, на щеках заледенело. Сквозь гул в ушах до меня донёсся чей-то крик: то ли изнутри, то ли извне. Но воздуха не хватало.

Всё окружающее растворилось в тишине и белом свете. Последнее, что я запомнила — холодные ступеньки под ладонью и желание докричаться, что со мной всё в порядке. Но слов не было. Я ускользнула куда-то за край собственного сознания, скользнула во тьму, как в глубокий колодец — без возможности схватиться, позвать, удержать хоть что-то в этом мире.