Ребенок от босса. Тест на любовь

Глава 88. Валерия

Когда мы поднялись к нашей двери, я почувствовала, как сердце начинает стучать чаще.
Быстро, неровно. Будто мой организм заранее знал, что сейчас произойдёт нечто важное.

— Артур… — начала я, но он вдруг встал позади, склонился к моему уху и, легко коснувшись губами щеки, прошептал:

— Доверишься мне?

Я кивнула. Даже не колеблясь.

Его ладонь мягко накрыла мои глаза.

— Только не подглядывай, — сказал он, и в его голосе была такая улыбка, что у меня перехватило дыхание.

Я слышала, как он открывает дверь. Как скрипит замок. Как тепло из квартиры медленно окутывает нас. И ещё… запах.

Пионы.

Оглушительный, сладкий, свежий. Цветочный вихрь, который врывался в грудную клетку, смешиваясь с лёгким ароматом ванили и свечного воска.

— Артур… что это?..

— Тсс… Ещё немного.

Он осторожно провёл меня вперёд, придерживая за талию. Пол был тёплый, под ногами — мягкий ковёр. Всё вокруг казалось другим. Звук стал глухим, как в храме. А может, как во сне.

Сквозь его пальцы я заметила отблески. Тёплые, живые — словно звёзды.

И вдруг он отнял руки от моих глаз.

Мир раскрылся.

И я застыла.

Передо мной была наша квартира.
Но другой.
Сказочной.

Полумрак. В каждой комнате — десятки свечей. Они мерцали в стеклянных банках, на подоконниках, на полках, в высоких подсвечниках.
Их свет был мягким, живым, будто дышал.
И музыка. Тихая, нежная, почти не слышная. Словно кто-то играет на рояле из другой комнаты — без спешки, только для нас.

Но самое главное — это были пионы.
Они были везде.

Белые, нежно-розовые, лиловые, цвета шампанского, пудровые, ярко-розовые — будто облака, собранные в букеты.
Они стояли в высоких вазах, в круглых банках, в маленьких чайничках и хрустальных бокалах.
Комната дышала весной, нежностью и любовью.

Я прикрыла рот рукой. У меня перехватило горло.

— Артур… — выдохнула я, оборачиваясь.

Но он уже стоял передо мной.
И в следующую секунду он опустился на одно колено.

Мир замер. Даже свечи будто перестали колебаться.

Он держал в руках маленькую коробочку. И смотрел на меня так…
Как будто я — всё, чего он когда-либо искал.

— Когда ты появилась в моей жизни… — начал он тихо. — Всё пошло не по плану. Я был не готов. Я вообще ни к чему не был готов. Ни к тебе. Ни к тем чувствам, что ты вызвала.
Он смотрел прямо в глаза.
— Это притяжение… с первого дня. Оно было сильнее меня. Оно не разрушилось, не исчезло, не угасло. Ни ссоры, ни молчание, ни страх — ничто не смогло это убить.
Он сделал паузу.
— Я слишком долго тянул. Хотел сделать что-то особенное. Ждал момента. Но… — он опустил взгляд, затем снова посмотрел на меня. — Когда я держал твою холодную руку в больнице, когда смотрел на тебя без сознания, думал, что могу потерять тебя… Я понял: больше никогда.
Он выдохнул.
— Никогда не буду ничего откладывать.
Он открыл коробочку. Внутри — кольцо. Простое. Идеальное. С тонким обручем и квадратным камнем, сверкающим, как утренний свет.

— Валерия…
Он взял мою руку.
— Выходи за меня. Будь моей женой. Моей. Всегда. Пока мы дышим.

Я не плакала.
Я вдыхала всё — его голос, этот свет, цветы, музыку, — и вдруг почувствовала, как во мне рождается свет.
Большой, ослепительный, без остатка.

Я опустилась к нему на колени.
Обняла за шею.
Слёзы потекли по щекам только тогда, когда я сказала:

— Да.
Он замер. Только дыхание его стало прерывистым.
Я шепнула ещё раз:
— Да, Артур. Да.
Он закрыл глаза. Уткнулся в мою шею, в волосы. Его руки сжали меня крепко. Безмолвно, но с такой силой, что я почувствовала — он не отпустит никогда.

Свечи горели. Пионы шептали лепестками. Музыка лилась где-то сбоку.
И жизнь — наконец — начиналась. По-настоящему.