Ребенок от мужа сестры

Глава 6

Тея

Ян настолько сильно прижимал меня к себе, что трудно было сделать глубокий вдох, наполнив лёгкие кислородом. Его руки крепко сжимали мою талию, не позволяя ни на миллиметр от себя отодвинуться, что меня ещё больше раздражало. Что он вообще себе позволяет?

Сжав руку в кулак — ударила в его мускулистую грудь. Тут же моя рука была перехвачена и заведена мне за спину, отчего он ещё крепче прижал меня к своим бёдрам, и я почувствовала, насколько он возбуждён.

Неосознанно потёрлась о него своими бёдрами. Услышала рык. Что он вообще творит? Мы не у меня дома, где никого нет. Мы у родителей, где в любую минуту могут войти и спалить нас. Сумасшедший. Что же он творит?

Мычу. Выворачиваюсь. Бью кулачками о его грудь, но никакой реакции, словно он из стали. Яна невозможно сдвинуть с места.

Его язык проводит по моим губам, оттягивает нижнюю, а потом он вновь впивается в губы. С моих губ срывается стон. Прикрываю глаза, но в отголоске сознания бьётся мысль — нельзя, нужно оттолкнуть. Как можно дальше, сильнее, чтобы он всё понял и больше ни на миллиметр ко мне не приближался. Разве он не понимает, что душу рвёт мне на части, что я и так еле дышу. Нет. Всё, хватит. Никто не будет радоваться моей боли. Никто не посмеет меня ударить так, что не поднимусь.

Собрав всю силу в кулак — бью не жалея. Срабатывает. Хоть на пару сантиметров, но он отдаляется от меня. Ян тяжело дышит, прикрывает глаза, но тут же распахивает, словно боится, что я исчезну, стоит только прикрыть веки.

— Ты, что творишь, ненормальный? — немного повышаю голос, чтобы он понял, что я разозлилась, но и в то же время тихо, чтобы нас никто не услышал. Не нужно, чтобы меня застали с Яном.

По тому, насколько близко мы находимся друг от друга, понятно, что мы здесь вовсе не руки мыли и не мило разговаривали. Мои и без того пухлые губы выглядят сейчас ещё более припухшими. Хоть я и не ответила Бергеру, но мужчине всё равно. Он наслаждался моим вкусом. Это видно по тому, как его зрачки расширены от возбуждения, и об этом же свидетельствует выпуклость в его джинсах. Её скрыть невозможно. Или возможно, но совсем не тем способом...

— Кажется, я целовал тебя, — усмехается, отчего ещё больше начинаю закипать. Видя, в каком я состоянии, говорит то, что немного остужает меня и даёт осознать, что он всё же понял, кто есть кто.

— Раньше ты была не такой, — это лишь на миг сбивает меня с толку, но в следующую секунду отталкиваю Яна от себя. Обхожу здоровую махину, подхожу к раковине, отвинчиваю кран прохладной воды. Наливаю в ладони и обрызгиваю лицо.

— О чём ты? Мы с тобой раньше не были знакомы, — подаю вдруг голос. Не знаю, что на меня нашло, отчего я вдруг заговорила. Следует молчать.

— Не ври, детка, — подходит ко мне почти вплотную. Наклоняется так, что его нос зарывается в мои волосы, а наши взгляды пересекаются в зеркале.

Мои руки крепко сжимают край мраморного умывальника, намертво вцепившись в него. Мотаю головой.

— До встречи на семейном ужине мы с тобой не были знакомы, Ян, — вру и в его глазах вижу, что он это понимает.

— Врёшь, — подтверждает он мои опасения. — Я знаю твоё тело наизусть, детка, — вновь ухмылка. Такая ядовитая, как будто он знает то, чего не знаю я. — Под лопаткой на правой стороне спины у тебя — родинка. У Таты её нет. Я сразу распознал, кто есть кто, — замираю. В глазах шок. В душе всё разбивается.

Понимание того, что он всё знал с самого начала и ничего не сказал — бьёт меня током, парализуя всё тело. Застыла, смотря прямо в зеркало. В глаза, что наглым образом сейчас смотрят на меня с усмешкой — мол, посмотри, думали, что сможете обхитрить, только вот не вы меня обвели вокруг пальца, а я вас.

Боже, он всё знал и просто насмехался над нами. Надо мной, когда я отдавалась ему вся целиком, распадалась на миллиарды осколков, даря всю себя.

Мотаю головой, сбрасывая с себя невидимые оковы, что держали меня всё это время. Моя совесть съедала меня, что я впуталась в эту авантюру и согласилась подыграть родной сестре, а человек, которому всё это предназначалось, всё с самого начало понял и просто игрался мной и Татой как кот с мышками.

Ненавижу.

Думала, этого человека нельзя ещё больше ненавидеть, но как же я ошибалась. Я ненавижу Яна Бергера. Всей своей душой. Всеми чувствами, на которые только способна на этом свете.

Достаточно. Я не буду строить из себя невинную овечку, жертву. Хватит играть.

В последний раз смотрю в глаза мужу сестры через зеркало и, оттолкнувшись от раковины, направляюсь на выход. Как я не замечала всё то, что происходит в моей жизни? Родная сестра впутала меня в свою авантюру, где досталось мне, не ей. Человек, которого когда-то любила, просто игрался как кот с мышкой. А муж – тот, за которого, как я думала, вышла замуж до конца своей жизни – просто предал, променял меня на девку-однодневку.

А может, это и не так, но факт остаётся фактом — несмотря на то, что он обещал мне больше не изменять, говоря, что в прошлый раз это была просто ошибка, он вновь и вновь это делает. Думает, что я, такая вся святая простота, возьму и буду каждый раз его прощать — не дождётся. Хватит.

— Тея, — ловит меня за руку уже у входа Ян.

Поворачиваю к нему лицо, цежу сквозь зубы:

— Не появляйся больше в моей жизни, Ян Бергер. Можешь жить со своей женой, играть в догонялки «кто кого», но меня в свои игры не впутывайте. Единственное, что я к тебе чувствую — ненависть, — вырываю своё запястье из его захвата и выхожу.

Мне здесь делать больше нечего.

Не разбирая дороги, направляюсь к выходу из квартиры. Не хочу быть на этом ужине, где все друг с другом играют. Я не кукла. И мне не нужен кукловод, чтобы управлять мной, как им захочется. Но всё же нужно предупредить, что я ухожу.

Всё семейство нахожу в гостиной. Они о чём-то разговаривают. Смысл не понимаю, да и не хочу понимать.

— Тея, с тобой всё хорошо? — подскакивает мама, как только видит меня.