Ребенок от сводного брата

Глава 3

С гулко стучащим сердцем и потными ладошками выхожу из машины Рустама, когда тот наконец паркуется у моего родного дома.

Ноги не слушаются и не хотят сделать даже шаг в сторону. Сделать шаг и понять, что моего ада не избежать. Через несколько мгновений отец увидит Матвея, и мне… Мне крышка. И это ещё мягко сказано.

Глаза не хотят никуда смотреть, чтобы не столкнуться со взглядом отца и… понять, что я дрянь последняя, которая не сообщила дедушке, что у него внук родился. Полгода молчала. И до этого больше полугода.

Понимаю, что стоило раньше во всём признаться. Но я знаю папу и знаю его реакцию. Поэтому оттягивала момент, как могла.

И дотянула, блин! До момента, когда начнётся Армагеддон.

— Всё будет хорошо, — успокаиваю себя и расправляю плечи. Поднимаю голову и выпускаю из себя весь страх. Отпускаю панику. Наполняюсь спокойствием, уверенностью и дерзостью, которой владела раньше.

Я готова к встрече!

Кидаю взгляд на крыльцо и в одну секунду застываю, когда вижу Дану и папу, вышедших в спортивных костюмах на улицу, несмотря на снег и холод.

Я понимаю, что сказала, что готова к встрече, но не так же быстро! Я надеялась на минут пять спокойствия.

Завидев меня, на лице папы расплывается радостная искренняя улыбка. Подняв руку, он машет мне в приветственном жесте. Отвечаю ему тем же и даже дарю улыбку.

Понимая, что ещё минута и я сбегу, решительным шагом обхожу машину, подступая к двери, за которой сидит Матвей.

Чтобы начался хаос, осталось сделать последнее — взять в руки моего малыша и… показать его папе. Познакомить их и молиться о снисхождении. О помиловании и понимании.

Останавливаюсь около двери и вновь кидаю взгляд на папу. Тот как раз нетерпеливым шагом идёт ко мне, чтобы обнять, прижать к себе и сказать, что безумно соскучился по своей девочке.

— Алиса! Ну почему не предупредила. Почему даже не намекнула, жучка? — ругается папа по-доброму. А сам сияет от радости и любви. — Хорошо, что я выходной сегодня взял. Никуда не поехал и смог тебя встретить, — и заключает меня в объятия.

Лучше бы ты был на работе… потому что сейчас у тебя будет шок.

— Сюрприз хотела сделать, — натягиваю улыбку, сталкиваясь с сочувствующим взглядом сводного братца.

Он как никто другой представляет, что со мной папа сделает, когда про Матвея узнает.

Выпотрошит и на ковёр пустит — его любимая страшилка и фраза, когда он нас ругал.

— Удался, дочка! Ой, удался сюрприз! — тянет, выпуская меня из объятий. — Шикарный подарок и сюрприз на Новый год! Лучшего и придумать нельзя.

Ой, можно, пап! Можно…

Но тебе мой «подарок» может не сразу понравиться.

На подъездную дорожку заезжает машина Карима, вместе с Катей и Назаром, который сел за руль.

— Ага, — кидаю и поворачиваюсь к двери. Открываю дверцу машины Рустама и застаю сына сладко спящим в детском автокресле. Он всегда в машинах засыпает крепко.

Аккуратно беру его на руки и поворачиваюсь к папе, ожидая его крика, строгого взгляда, вопросов, ругательств или, по крайней мере, шока. Но папа на удивление мягко принимает ребёнка в моих руках.

Разглядывает его и умиляется.

— Уснула? — шепчет, кивнув на Матвея.

— Уснул, — киваю нахмурено.

Бросаю взгляд на сына, и он в этот момент начинает просыпаться. Дёргаться, зевать и открывать глазки, разглядывая непонятного и незнакомого человека перед собой.

Хмурится, но не плачет.

Деловой пацан.

— Ой, ты прелесть, — сюсюкается с внуком мой папа, шокируя меня. — Какая голубоглазка! Красавица!

Может, дядя Алим ему рассказал о моей беременности и внуке? Поэтому он так себя ведёт?

— Пап…

— А чего Карим и Катя вам Машеньку отдали? — перебивает меня отец. — Вам двоим? Совсем за дочь не боятся, дураки? Доверять её двум скандалистам? Проще её за руль саму посадить, чем вам доверять.

— Пап… — вновь начинаю, когда до меня доходит смысл его слов и его реакция.

Он думает, что это Маша.

Ну да, конечно! Матвей в её автокресле и на малыше такой же комбинезон, какой я Кате для Маши передавала последний раз через Назара.

Они по акции были, и я сразу два взяла. Один Матвею, другой Маше.

— Пап, это не Машенька, — заговариваю, не узнавая свой голос. —Это… Матвей.

— Какой ещё Матвей? — хмурится папа, поднимая на меня взгляд.

— Внук твой, бать. Внук, — вмешивается Рустам и аккуратно забирает у меня сына. И вместе с ним идёт в дом. — Алис, давай быстрее! Малой есть хочет! Не заставляй мужика ждать.

— Бегу, — отвечаю, сглотнув, и спешу за братцем, который спас меня от первой волны удара. Бегу мимо папы, который после слов Рустама остался в шоке.

Боже, что я натворила!

Следом за Рустамом поднимаюсь в свою комнату. Братец опускает Матвея на мою старую кровать и начинает его раздевать, корча малышу рожицы и веселя его.

Сын от всего этого хохочет и смеётся, доверяя своё переодевание Рустаму, что заставляет ревновать меня.

Какого чёрта, сына, а? Тебя чужой дядя трогает и раздевает, а ты хохочешь, как предатель? Назару он себя трогать не даёт.

А этому даёт!

В чём причина дискриминации?

— Алиса, чьё это дитя? — кричит папа, врываясь в комнату следом за мной, заставая меня за снятием зимнего пальто.

— Пап, давай она его вначале покормит, а потом вы поговорите, — вступается за меня Рустам, в который раз. Отложив комбинезон Матвея в сторону, встаёт и идёт в своему отчиму и моему отцу. — Я понимаю, что ты хочешь ей устроить вырванные годы. Я не против и всегда за. Но ребёнку зачем страдать? Ему важно сейчас покушать и придерживаться графика, — важно говорит братец, выпроваживая отца за дверь. — Так Катя говорит, а я своей тётушке верю! Так что давай мужик поест, а потом уже ты будешь её ругать.

Дверь с характерным щелчком закрывается, и я чуть ли не падаю на пол от собственных чувств.

Боже, меня ждёт скандал! Громкий и серьёзный скандал, который нескоро утихнет.